Она покосилась на Джека и, с трудом преодолевая неширокую полоску воды, дошла, наконец, до твердой, сухой земли, и смогла опустить приподнятый подол платья. Отмахнувшись от мухи и задрав подбородок, она последовала за пиратами в сторону лужаек с розами. Она боялась, что придется идти по колючкам, однако, к своему удивлению, различила впереди тропинку.

Отбросив со лба прядь мокрых волос и, отогнав приставшую муху, Иден следовала за пиратами по сложному лабиринту проходов, проложенных через лес из карликовых деревьев. В воздухе стоял опьяняющий запах роз.

Через несколько минут тропинка вывела ее и спутников на широкую площадку, вырубленную в лесной чаще.

Иден не поверила своим глазам. В центре площадки возвышался огромный трехэтажный особняк с тремя высокими колоннами. Стены его были увиты цветущими растениями и виноградной лозой. Окна с распахнутыми ставнями сверкали в золотистых лучах солнца. Дом утопал в зелени: больше всего вокруг него было тропических деревьев, елей и кустов роз, благодаря чему увидеть его со стороны моря было практически невозможно.

— Итак, прекрасная леди, вы убедились, что старый пират не солгал? — осведомился Джек, отставая от своих товарищей и останавливаясь рядом с Иден. — Он взял ее за руку. — Пойдем, я познакомлю тебя со своей женой. Она обрадуется, потому что давно не принимала гостей женского пола.

Иден посмотрела на Джека. Она окончательно запуталась. Этот человек умел быть настолько разным. Именно таких людей и следует больше всего опасаться.

Она шла вслед за ним к дому, пытаясь угадать, которым из своих лиц повернется он к Заку, когда тот появится на острове. А она была уверена, что он появился здесь, так как желая ее найти, не остановится ни перед чем.

Зак тяжело вздохнул и вдруг ощутил едва уловимый запах роз, плывущий над океаном, который напомнил ему череду ярких картин прошлого. Значит, остров уже близко.

— Смогу ли я сделать то, что задумал и сделать несчастной Катрин? Ведь всем добрым во мне я обязан ей, — прошептал он. — Возможно, она меня поймет? Без сомнения, она догадывается, что придет когда-нибудь день и появится человек, который положит конец мародерству Джека. Единственное, чего она не ждет, что этим человеком окажусь я.

За исключением того, что отчаяние и тоска, вызванные болезнью Джошуа, переполняли ее. Она снова подошла к кровати и села в изголовьи.

Дотронувшись до лба Джошуа, она обрадовалась, что лихорадка спала. Значит самое страшное позади. Осталось только рассказать ему об операции.

До сих пор он был слишком слаб, чтобы узнать правду. И все время спал.

Вдруг он зашевелился и стал медленно открывать глаза. Затаив дыхание, Сабрина склонилась над ним и прикоснулась к его щеке.

— Джошуа? — дрожащим голосом окликнула она его. — О, мой красавчик. Наконец-то ты проснешься и поговоришь со мной? Я так за тебя боялась.

Облизнув пересохшие губы, Джошуа оторопело смотрел на нее, и не узнавал.

— Это ты, малышка? — минуту спустя спросил он. Он был так слаб, что не узнавал своего голоса. Несколько раз он моргнул, пытаясь сфокусировать неясные предметы, окружающие его. — Почему у тебя такое грустное лицо?

Он снова огляделся и вдруг осознал, что находится в господском доме, мало этого, в господской спальне, а не в собственной комнате для рабов. Он с недоумением взглянул на Сабрину.

— Что ты наделала, женщина? Мистер Зак знает, что ты уложила меня здесь? — взволновался он. Опустив глаза и заметив на своем плече повязку, встрепенулся. У него закружилась голова. — Боже, что со мной? — Он попытался ухватиться за несуществующий локоть и, не найдя его, закричал в истерике. — Господи, где моя рука? — Он испуганно уставился на нее.