– Разве псевдоним – ложь? – Слабая защита, и Кизия сама это понимала.

– Нет, ложь, как вы им пользуетесь. Вы используете псевдоним, чтобы вести две жизни, абсолютно отдельные друг от друга. У вас два лика. Один – долг, другой – любовь. Вы словно замужняя женщина, которая имеет любовника и не желает ни от чего отказываться. Думаю, это очень тяжкое бремя. И никому не нужное. – Он посмотрел на часы и слегка покачал головой. – А сейчас извините меня. Я браню вас почти целый час. Но мне уже давно хотелось об этом поговорить. Со статьей про Джонса поступайте как знаете, но подумайте немного над нашим разговором. Думаю, он был важным.

– Полагаю, вы правы. – Внезапно она почувствовала себя совершенно измученной. Это объяснение отняло у нее все силы. Казалось, перед глазами пронеслась целая жизнь. И какой незначительной она выглядела при близком и таком безжалостном рассмотрении. Симпсон прав. Кизия еще не знала, как поступит с материалом про Джонса, но дело совсем в другом. Все гораздо серьезней. – Я прочитаю книгу Джонса сегодня вечером.

– Прочитайте и позвоните завтра. Я могу задержать ответ в журнал. Вы простите мне нравоучения?

Она улыбнулась ему теплой улыбкой.

– Только если вы разрешите мне поблагодарить вас. Вы не сказали ничего приятного, но, думаю, мне нужно было все это услышать. Последнее время я сама размышляла об этих вещах, и спор с вами был вроде спора с самой собой. Чистой воды шизофрения.

– Ничего столь экзотичного. Вы не единственная – этим путем пришлось пройти многим. Кому‑нибудь следовало бы написать руководство, как справляться с подобными проблемами.

– Вы хотите сказать, что кому‑то все‑таки удалось с этим справиться? – Она рассмеялась, допивая чай.

– Да, и удалось прекрасно.

– И как же? Бегство с лифтерами, чтобы доказать свою правоту.

– Если хотите – да. Но это те, что поглупее. Остальные находили решения получше.

Она старалась отогнать мысли о матери.

– Вроде Лукаса Джонса? – Кизия сама не понимала, как это у нее вырвалось. Мысль была совершенно абсурдной. Почти смехотворной.

– Ну, вряд ли. Я не предлагал вам выйти за него замуж, моя дорогая. Речь шла всего лишь об интервью. Так вот почему вы так забеспокоились.

Джек Симпсон отлично понимал причины ее беспокойства. Кизия боялась. Он как мог попытался успокоить ее. Только одно интервью… всего лишь одно… Для Кизии оно может изменить очень многое – расширить ее горизонты, открыть целый мир, сделать ее писателем.

Если все пройдет гладко. Лишь будучи абсолютно уверенным, что иначе Кизия не выберется из добровольной западни, Симпсон побуждал ее заняться Лукасом Джонсом.

Если она попадется, то спрячется уже навсегда, это он понимал хорошо. Но так случиться не должно. Он все тщательно продумал, прежде чем предложить ей эту работу.

– Право, Джек, многое из того, что вы говорили, совершенно справедливо. Должна признать, что последнее время моя «тайна» прилично поизносилась. С течением времени она утрачивает свою привлекательность. – Джек прав. Она похожа на замужнюю женщину, у которой есть любовник… Эдвард, Уит, приемы, комитеты, а потом Марк, Сохо и пикники на волшебных островах и, наконец, существующая независимо от всего этого работа. Сплошные противоречия. Три жизни. И каждую из них приходилось скрывать, и уж давно Кизия чувствовала, что разрывается на части. Чему в первую очередь должна она хранить верность? Конечно, самой себе, но как легко об этом забыть. До тех пор пока кто‑нибудь не напомнит, как только что сделал Джек Симпсон. – Сэр, вы позволите себя обнять?

– Не просто позволю – буду в восторге, моя дорогая.