– Опять показания с чужих слов! – воскликнул Джордан. Судья кивнул.

– Обвинение, подойдите ко мне.

Джордан с Барри бросились к нему плечом к плечу, не стесняясь в средствах для достижения цели.

– Либо вы изыщете другой способ, – предупредил Пакетт прокурора, – либо эти показания вычеркнут из протокола.

Барри кивнула и повернулась к свидетелю, Джордан опустился на свой стул.

– Позвольте, я перефразирую, – сказала она. – Каковы были полученные инструкции? Только дословно.

Донна нахмурилась, пытаясь вспомнить.

– Позвонить домой, спросить Эмили. По личному делу. Не говорить о причине звонка.

– Эмили говорила, когда у ее парня день рождения?

– Да, мы ведь должны были успеть сделать гравировку. Часы прибыли спецзаказом из Лондона. Мы должны были успеть к ноябрю.

– К какой‑то определенной дате?

– На часах должна была стоять и дата рождения. Двадцать четвертое ноября. Она хотела, чтобы к семнадцатому ноября часы были уже в магазине – так у нас была бы в запасе неделя, на всякий случай. Потому что она планировала подарить их двадцать четвертого ноября.

Барри оперлась об ограждение у скамьи присяжных.

– Вы ожидали, что семнадцатого ноября Эмили приедет за часами?

– Конечно.

– Она приехала?

– Нет.

– Бы узнали почему?

Донна Дибоннало печально кивнула.

– Она умерла за неделю до этого.

Джордан еще минуту посидел и начал перекрестный допрос свидетеля. Из нее мало что можно было выжать.

– Он медленно встал, колени хрустнули.

– Мисс Дибоннало, – учтиво начал он, – когда Эмили Голд сделала заказ?

– Двадцать пятого августа.

– Вы тогда впервые ее увидели?

– Нет. За неделю до этого она уже заходила прицениться.

– Она заплатила за заказ?

– Да, сразу всю сумму.

– Какой она показалась вам при встрече в августе? Счастливой? Веселой?

– Разумеется. Она очень радовалась, что нашла в подарок часы.

– Когда пришел заказ, мисс Дибоннало?

– Семнадцатого ноября. – Она улыбнулась. – Без накладок.

«Это еще как посмотреть», – подумал Джордан, но вежливо улыбнулся в ответ.

– А когда вы позвонили Голдам?

– Первый раз – семнадцатого ноября.

Значит, между двадцать пятым августа и ноябрем вы с Эмили не общались?

– Нет.

– Когда вы позвонили Голдам, то что услышали в ответ?

– Откровенно говоря, ее мать мне нахамила!

Джордан сочувственно кивнул.

– Сколько раз вы звонили?

– Три, – хмыкнула Донна.

– На третий раз вы наконец рассказали миссис Голд о часах?

– Да, после того как она сообщила мне, что ее дочь умерла. Я была поражена.

– Значит, в августе Эмили выглядела абсолютно счастливой… и вы не контактировали с ней до ноября, когда, собственно, и узнали, что она умерла?

– Да, – подтвердила Донна.

Джордан засунул руки в карманы. Перекрестный допрос выглядел бессмысленным, но ему лучше знать. Он использует показания продавщицы в своей заключительной речи, чтобы указать на то, что за три месяца до смерти Эмили и не думала о самоубийстве. В действительности мысль покончить с собой могла прийти совершенно неожиданно, чем и можно объяснить тот факт, что ни учителя Эмили, ни ее подруги – даже собственная мать! – ничего не заметили.