– Ледяной эльф, которому необходимо переодеться в сухую одежду.

– Ах да, – сказал Александр, опуская Изабо на землю. – Похоже Страйф ускользнул и играет теперь под садовой скамейкой.

Франц протянул руку, и Изабо ухватилась за нее.

– Кажется, мы оба немного промокли, мисс Иза. Давайте рходим к поварихе, может, она позволит нам обсохнуть у очага.

Катарина смотрела вслед им, поспешно удаляющимся в поисках тепла.

– Держу пари, не успеют они переступить через порог, как начнут просить у поварихи только что испеченные пирожные.

Александр засмеялся.

– Не принимаю такое пари. Я видел, как работают эти двое. Твою дочь ждет большое будущее маркитантки, если… – Он оборвал себя на середине фразы, и Катарина увидела, что он сам рассердился на свои необдуманные слова. На его лице появилось усталое выражение. – Извини, Катарина.

Скрестив руки на груди, она покачала головой.

– Не стоит извиняться. Мы не можем и не должны следить за всеми своими словами, будто за каждым деревом затаился иезуит, который записывает наши разговоры в ожидании» когда мы начнем судачить про великого инквизитора.

Он усмехнулся.

– Ты не стала бы так говорить, если бы жила в Регенсбурге. Только там они прячутся за дверями, а не за деревьями. Думаю, они очень злятся, что закон не позволяет им сжечь всех кальвинистов и лютеран…

– И анабаптистов, – продолжила она.

– И вальденсов, – добавил он. У нее вырвался смешок.

– И армян! – ока покачала головой. – Неудивительно, что там такая неразбериха.

Он улыбался, но ничего не говорил, устремив пристальный взгляд на ее лицо. Несколько недель назад она отвернулась бы, бросив какое-нибудь резкое замечание, но подобно тому, как камень за камнем возводили сигнальную башню, так же постепенно крепли их взаимоотношения.

– Скажи то, что хотел, – мягко попросила она, не желая нападать на него из-за его усталости.

– Глупая мысль, не более, – ответил он и протянул руку, приглашая ее в дом. – Пойдем домой. Здесь слишком холодно.

– Нет, спасибо, – отозвалась она. – Я только что вышла на прогулку. Покой и уединение среди окутанных снегом деревьев помогают мне… – Она оборвала фразу.

– Ты набираешься сил в этой тишине, – заметил Александр. Он приблизился к ней на шаг, прикрыл капюшоном волосы и, заправив выбившуюся прядь, добавил: – У тебя привычка, я заметил, гулять перед ужином в лесу. Похоже, ты находишь там покой.

– Это чувство мне незнакомо, – печально ответила она. – Но тишина возвращает мне силы.

Его взгляд скользнул по ее губам, и она с трудом поборола желание облизнуть их. К своему удивлению, она ощутила легкое, как перышко, прикосновение к ним его пальца.

– Надеюсь, ты получишь большое удовольствие от прогулки. Увидимся за ужином.

Но они не увиделись. Катарина посмотрела на пустое место за противоположным концом стола и вздохнула, затем поднесла ко рту еще одну ложку горячего густого супа. Курьер прибыл как раз перед тем, как снова повалил снег, и Александр, запершись, все еще беседовал с ним.

Сидевшая слева от нее Луиза заметила:

– Мне кажется, он слишком много работает.

Почти поправившийся Траген, сидевший справа от Катарины, проворчал:

– Эту работу необходимо выполнить.

Пожилая женщина фыркнула.

– Так почему же вы ее не делаете? – Он сердито посмотрел на нее, но она только пожала плечами. – Мне кажется, полковник присматривает за фермой, за деревней, за такими, как вы.