Она покорно закивала, пытаясь сдержаться и не стучать зубами, затем поплотнее обернула шарфом шею.

– Может, мы более тщательно осмотрим все завтра, – предложила она, но увидела, что он не слушает, а нахмурившись, отошел от пушки.

– Ты заметила нечто странное? – спросил он. Катарина покачала головой. – Она не туда прицелена, – сообщил он. – Она должна быть направлена вниз по склону, а она вместо этого нацелена… туда.

Он направился к тени более темной, чем все остальные, неясно маячившей на несколько дюймов выше его головы. В груди у Катарины что-то сжалось.

– Александр! – окликнула она. – Будь осторожен!

Но ее слова утонули в резком звуке раскалывающегося камня, затем грохот обваливающихся булыжников и треск ломающихся деревянных подпорок оглушили ее.

– Александр! – закричала Катарина, откашливаясь и пытаясь вглядеться сквозь темное облако пыли и снега. Она стремительно вытянула факел вперед… и его выхватили из ее руки.

Александр, подняв кверху факел, стоял рядом с ней и бил по дымящемуся черному пятну на своем плаще.

– Не слишком ли поздно, чтобы охотиться на еретиков, мадам?

Она скрестила руки на груди и, не скрывая негодования, бросила:

– Не слишком ли поздно, чтобы скакать по саперным норам, как кролику!

– Кролику-еретику, с вашего позволения, – усмехнувшись, уточнил он и принялся отряхивать пыль с плаща.

Она фыркнула.

– Именно то, что нам необходимо. Новая секта кроликов-вальденсов.

Он откинул голову назад и расхохотался, затем обхватил ее рукой и повел к кухне.

– Ах, моя дорогая, дорогая Кэт!

В кухне Александр вставил факел в канделябр, обнял ее обеими руками и поцеловал.

Некоторое время спустя, после холодного ужина, состоявшего из хлеба и сыра, Катарина сидела у огня и с улыбкой прислушивалась к доносившемуся из соседнего помещения похрапыванию Лобо, где он устроился вместе с мулами. Александр только что вышел за дверь, чтобы при тусклом свете появившегося месяца осмотреть руины, оставшиеся от наследства семьи его матери.

Она думала о падающих камнях и о страсти своего брата к разрушению и знала, что он разрушит их в еще большей мере, сотрет в пыль и увлажнит ее кровью солдат, которых небрежно бросит в бой. А затем он проделает то же самое с Леве. Из глубины души всплыло проклятье.

Вошел Александр, откинув в сторону импровизированную дверь, которую они соорудили из одного из привезенных с собой одеял. Он стал топать ногами, чтобы стряхнуть снег с сапог, а Катарина с изумлением подумала, что он как будто принес с собой свет. Наверное, он просто прогнал тьму, навеянную мыслями о Бате.

Он уселся рядом с ней. Снег таял и стекал с его одежды, так что вскоре вокруг него образовались крохотные лужицы.

– Я слышал, что теперь модно строить вдоль Рейна жилье рядом с такими каменными пещерами. Большая часть Алте-Весте не разрушена, и, имея достаточно денег…

– Имея достаточно денег, ты смог бы купить Рейн со всеми окружающими строениями, – с некоторой долей раздражения бросила она.

– М-м-м… – задумчиво промычал он. – Думаю, моих денег хватит только на то, чтобы купить земли до Страсбурга.

Катарина искоса посмотрела на него.

– Но так как ты должен мне десять тысяч талеров, то, возможно, сможешь приобрести земли только до городской стены.

На губах его появилась улыбка с оттенком горечи.

– Ах да, – заметил он. – Десять тысяч талеров.

– Мои десять тысяч талеров.

Он кивнул.

– Совершенно верно.