– Значит, остаются еще два прочих предположения.

– Я не крольчиха! – горячо возразила она.

– Тогда остается одно. – Он дразняще провел пальцем вниз по открытому вырезу сорочки к полукружиям груди, выступающей над свободно повязанной льняной тканью. – В действительности не остается ни одного.

– Эй? – снова окликнул голос, на этот раз менее игриво.

Она быстро поправила сорочку и застегнула куртку.

– Вот видишь?

– Действительно, – согласился он, надвигая шляпу с плюмажем ей на лоб. – Все ясно. Оставайся по возможности в тени.

Александр ехал впереди Катарины. Предчувствие опасности держало его в напряжении. В правой руке ощущалось какое-то тревожное покалывание, словно ладонь, привыкшая сжимать шпагу, знала, что ей скоро придется взяться за оружие. То, что по долине Карабас путешествовал, направляясь на юг, герцог Таузенд, а не фон Меклен, не соответствовало его ожиданиям. А неожиданные вещи заставляли его проявлять особую осторожность.

Они приблизились к опушке леса, и, к его полному ужасу, Катарина, пришпорив коня, вырвалась вперед и направилась прямо к герцогу. Собравшиеся вокруг того всадники расступились, пропускал ее.

– Достопочтимый господин, – обратилась она, и голос ее прозвучал хрипло, искаженный старанием походить на низкий, мужской. – Позвольте представить вам его светлость, последнего представителя героической линии, чья родословная уходит в глубь веков, маркграфа Карабаса!

Первой реакцией Александра было желание оглянуться назад, но он тотчас же подавил его. Взгляд его скользнул по свите герцога, то были уважаемые воины. Это явно не отряд охотников.

А он не был маркграфом Карабасом, хотя его и приветствовали таким образом. Мускулы его напряглись, рука опустилась на рукоять шпаги.

Он встретился с молящим взглядом Катарины, – хрустально синий призыв, долетевший до него из-под ее шляпы. Он прищурился. Эта интрига, несомненно, родилась не сегодня утром. И его явно использовали как пешку в какой-то неизвестной ему игре. Фон Меклен однажды проделал с ним такое, и в результате сотни людей лишились жизни. В тот день он поклялся, что никогда не допустит повторения чего-либо подобного.

Спутники герцога почтительно поклонились ему.

– Милорд, – начал Александр, тоже кланяясь герцогу. – Я не…

– …готовился к встрече такого высокого гостя в долине Карабас, – закончила за него Катарина.

Герцог усмехнулся.

– Ваша одежда действительно выглядит слегка влажной, милорд Карабас. Вы позволите предложить вам смену одежды?

– Благодарю вас, нет, милорд. И я…

Один из сеньоров присоединился к герцогу:

– Едва ли можно представить себе, что кто-либо захочет, чтобы его сын облачился в придворные атласные одеяния.

– Особенно это относится к Карабасам, – присоединился к разговору другой. – Они любят битвы и ненавидят придворную жизнь с… с… э-э…

– С незапамятных времен, кажется, так было сказано, – подсказал герцог, и в глазах его замелькали озорные искорки, когда он посмотрел на молодого человека, которым прикидывалась Катарина. У Александра возникло тревожное предчувствие, будто его высочество знает, кто такая Катарина.

Человек, стоящий непосредственно рядом с герцогом, потянул за ремень, на котором была закреплена шпага, напомнив своим поведением мельника во время вынесения приговора разбойнику, напавшему на Катарину.