Перед полковником поставили керамическое блюдо. Его ждала жареная куропатка, аппетитно пахнущая травами, а также несколько каких-то удлиненных коричневатых плодов – они имели странную овальную форму, словно кто-то попытался сдавить шар с двух сторон. Прошло несколько мгновений, прежде чем он, потрясенный, понял.

Картофель! Он ткнул один из них вилкой с двумя зубцами, которую с такой гордостью подал ему Франц. Глаза его сузились. Эта чертова баба пытается накормить его возбуждающей пищей. Он снова ткнул картофель вилкой. Во всяком случае, о нем ходят такие слухи, хотя сам Александр не испытывал его эффекта на себе.

Он поднял взгляд на женщину на противоположном конце стола, которая спокойно делила на части картофель, от его светлой мякоти шел пар.

Значит, все ее поведение было игрой? Всего лишь искусные проделки хищницы? Если на его клятву нельзя положиться, попытайся вызвать вожделение. Это всегда был верный путь заполучить мужчину. Он вонзил вилку в картофель и разрезал его ножом. Столько обмана… и все впустую.

Ему нужно дотянуть до весны, и тогда «мадам фон Леве», несомненно, решит, что пришла пора присвоить дом где-нибудь подальше от солдат фон Меклена. При этой мысли он ощутил легкий укол вины. Ее замысел был тщательно продуманным, завершенным, а он до сих пор не понимал, что ее толкнуло на такое рискованное предприятие, и это его беспокоило.

Он уже поднес ко рту кусок картофеля, когда краем глаза увидел какое-то легкое движение в дверях. Он посмотрел… и вилка застыла у рта. У двери стоял маленький постреленок, устремив на него пристальный взгляд и прижимая к груди черно-белого кота.

Катарина затаила дыхание, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только громким мурлыканьем кота.

У девочки были светло-каштановые волосы и светло-голубые глаза, на лбу грязная кружевная повязка, край которой ей не удалось как следует закрепить. С шаловливой улыбкой она проскользнула в комнату, развернулась и поспешно сделала реверанс Катарине.

– Страйф хочет, чтобы его поцеловали и пожелали спокойной ночи, – сказала она, объясняя свой приход, и закачала головой из стороны в сторону так, что конец кружевной полоски тоже закачался.

Кэт дрожащими руками закрепила конец кружева и поспешно поцеловала девочку в голову.

– Конечно хочет, дорогая, – согласилась она, и глаза ее с мольбой обратились к полковнику. Александра словно приковали к стулу, а маленькая девочка вприпрыжку подбежала к нему и, чтобы лучше рассмотреть, так далеко запрокинула голову, что чуть не упала на спину, затем одарила его широкой улыбкой и сделала реверанс.

– Это Страйф, – сказала она, протягивая безвольно мурлыкающего кота. – Он любит, когда его целуют перед сном и желают спокойной ночи.

Александр оправился от удивления, опустился на колени перед ребенком и грубовато погладил кота по загривку. Мурлыканье стало немного громче, но Александр сосредоточил все свое внимание на ребенке, стараясь найти в ее чертах сходство с Катариной.

Теперь он знал причину всех ее интриг. У его бывшей подопечной, незаконной дочери одного из друзей отца, был свой незаконнорожденный ребенок. Распутница! Это слово прогремело в его мозгу, словно звук трубы. Его охватило жесточайшее разочарование. Только сейчас он осознал, как ему хотелось, чтобы она отличалась от всех тех корыстных и хитрых женщин, которые следовали за солдатами с упорством похоронных дрог.

– Не погладить, – возразила девочка. – Поцеловать.

Он потрепал кота под подбородком и сказал:

– Не сомневаюсь, что он любит получать много поцелуев от разных людей, но если он похож на всех прочих молодых людей, то должен предпочитать поцелуи красивых дам.