По тому, как напряглась Катарина, он понял, что умышленно сделанная им пауза достигла цели. Для нее стало очевидным, что в его глазах она выглядит женщиной, щедро раздающей поцелуи всем подряд. Но она поразила его, когда одарила девочку ослепительной улыбкой и, склонившись, запечатлела поцелуй на пушистой макушке Страйфа.

– Изабо, – сказала Катарина, ее рука любовно гладила волосы девочки, но голос звучал сдержанно, – это полковник фон Леве. Он только что вернулся с войны.

Изабо снова устремила взгляд на него.

– Ты обломок войны? – спросила она.

Он открыл было рот, чтобы ответить, но обнаружил, что не может найти слов.

– Мама говорит, что теперь у нас будут обломки войны. – Она склонила голову набок и скосила глаза, словно погрузившись в глубокое раздумье. – Моя фамилия фон Леве. Ты мой папа?

– Изабо… – прошептала Катарина.

– А ты хочешь папу? – спросил Александр.

– Я не уверена, – задумчиво ответила она. – Франц говорит, что был когда-то папой, теперь – нет. Знаешь, у меня никогда не было папы.

– Знаю, малышка. – Он снова погладил кота. – Почему бы тебе не подумать над этим, а потом ты придешь ко мне, и мы поговорим.

– Хорошо. – Она подняла кота к уху, и его мурлыканье стало еще громче. Девочка решительно кивнула. – Страйф говорит, что не обижается на тебя, хотя ты не поцеловал его, а только красивые дамы, как мама.

– Тебе пора вернуться в постель, Изабо, – сказала Катарина.

Малышка вздохнула и уныло кивнула.

– Миссис Врангель издает какие-то странные звуки, когда спит. – Она зевнула и повернулась, чтобы уйти, кот уже спал в ее объятиях. – Спокойной ночи, – устало сказала она и вышла из комнаты.

Наступившее молчание казалось оглушительнее выстрела осадного орудия.

– Спасибо тебе за то, что обращался с ней так ласково, – сказала Катарина, не осмеливаясь поднять на него глаза. Она сглотнула. – Но это не то, что ты…

– Ш-ш-ш, Катарина, – оборвал ее он, и голос его прозвучал тихо и взволнованно, он казался острым, словно рапира, и раздался очень-очень близко. – Ничего не говори. Не компрометируй себя еще больше. Потому что это и есть именно то, что я думаю.

Она почувствовала, как кончики пальцев принялись ласкать ее шею и плечи, выступающие из выреза платья. По телу прошла дрожь, которую ей не удалось сдержать.

– Ты дрожишь, Катарина, – прошептал он, затем поцеловал чуть ниже уха. – Почему? Ты так же дрожала, когда отец Изабо прикасался к тебе?

Она закрыла глаза и сжала губы, чтобы удержаться от крика. Она сделает все что угодно ради Изабо, все что угодно… Только не это. Пожалуйста, милосердный Боже, не требуй от меня этого снова. Она боялась потерять рассудок.

Он поцеловал ее в то место, где начинались волосы, и она почувствовала его дыхание. Сжав зубы, она ожидала услышать отвратительные слюнявые звуки, которые ей однажды уже довелось слышать от мужчины, пытавшегося вызвать у нее отклик. Она словно покрылась сталью, ожидая, что ее сейчас непременно начнут лапать. Если бы она смогла дотянуться да своего ножа, то воспользовалась бы им.

Но никакие звуки не раздавались. Только тепло. А затем и оно исчезло. Она услышала звук его удаляющихся шагов, он вернулся за свой край стола. А она продолжала стоять, неудержимо дрожа, у стула.

– Это не то, что ты думаешь, полковник, – прошептала она в пространство и услышала стук ножа о тарелку.