Грохот двери застал меня врасплох, а я схватила подушку, прикрывая руку с цепью. Почему-то мне было стыдно…

Я видела, как вылетает закрытая дверь в комнату, падая прямо на пол, а Дон спокойно идет ко мне. Дорогой супруг, который стал дорогим исключительно потому, что дорого обходится мне и моим нервным клеткам, попытался встать у него на пути, но тут же очень устал, сползая по стене и прижимая руку к лицу. Глаза Дона казались мертвыми, а он отбросил подушку, которой я прятала цепь, резко дернул ее, обеспечив капитальный ремонт системы отопления и разорвал ее голыми руками, оставив меня в легко степени замешательства, граничащей со степенью помешательства.

Через мгновенье он протянул руку, на которую я смотрела с замиранием сердца. Не дожидаясь моего решения, он дернул меня на себя и обнял, заставив уткнуться в его пиджак. Сердце медленно умирало, а у меня по щекам не понятно, по какой причине, текли слезы. Я уже думала, что все они навсегда пропитали подушку, но нет. Это был сон. Сон, который не должен заканчиваться. Впервые за меня кто-то заступился. Не развернулся, не ушел, не бросил со словами: «Ваша семья, вы и разбирайтесь!».

Я так устала быть сильной. Терпеть все это, искать способы выжить, решать проблемы, бегать, как заведенной, давать отпор, ставить на место. Стоило меня обнять, и я превратилась в маленькую, слабую девочку, которая доверчиво прижалась к защитнику. Что со мной? Я же никогда такой не была?

— А ну быстро убрал от нее руки! Я — ее законный муж! — услышала я, чувствуя, как меня пытаются вырвать. Не отдавай меня. Прошу тебя. Руку сдернули с меня, а я услышала крики боли.

— Ну, и где они? Почему никто не бежит спасать ваш брак? — усмехнулся Дон, а я почувствовала, как в комнате стало так светло, словно экономия закончилась, а в дешевой люстре появились сразу пять лампочек! Мне казалось, я слышу пение откуда-то сверху. Знакомое и странное.

— Вот! — произнес красивый певучий голос, а я подняла голову вверх, видя слепящий свет.

— Свидетельство о браке! Браки свершаются на небесах!

Я чувствовала, как невидимая сила пытается вырвать меня, но мои руки вцепились изо всех сил. Меня держали, прижимая к себе, а пение задергалось заезженной пластинкой, пока мои ноги скользили в носках по дешевому ламинату.

— Хорошее дело браком не назовут! — заметил Дон, а сверху посыпались перья и раздались возмущенные крики. — Вам напомнить, кто теперь занимается любовью? Нам пора. Свадьба подождет.

Меня закинули на плечо, подняли мой новый телефон, который кто-то пытался разбить об стену, а потом спокойно потащили в машину. Я молчала. Мне было ужасно стыдно, поэтому я даже отвернулась, глядя, как вокруг нас сгущается туман. Машина выехала из тумана, а мне казалось, что он все еще стелется за нами. Мы стояли возле огромного почти сказочного замка, ворота которого были открыты. На стенах были вывешены бело-голубые флаги, а к входу тянулась вереница карет, изображая пробку. Мы подъехали, занимая свое место за чьей-то гербовой каретой. Очередь двигалась медленно, а на губах Дона появилась улыбка. Он положил руки на руль, изредка бросая на меня взгляд, сопровождаемый тяжким вздохом.

— Ваш герб? Без герба велено не пускать! Тут все благородные! — спросил стражник, а Дон нажатием кнопки опустил окно. К нам подсунулся старый писарь, с огромным рулоном бумаги и таким видом, словно еще недавно участвовал в посевной, причем исполняя обязанности коня.

— Вон, иди, на капоте перерисовывай, — мрачно усмехнулся Дон, когда стражники вместе с писарем пошли смотреть герб, перерисовывая его в какие-то бумаги.

— Вы с какой земли? — прищурился писарь, пока стражники осматривали наше чудо техники.