- Извините, аптечку  взять забыла. А еще чистые простыни, белье, камин, кресла. Свечи и канделябры, - заметила сухо. Кинула в стакан с закипевшей водой кусочек сахара и понесла его графу. - Пейте.

- Зачем? - уставился исподлобья.

- Сахар вкуснее веревок.

- Возможно. Но мне не нравится быть связанным.

- Вчера вы не возражали.

- Вчера прошло.

- Сегодня тоже закончится. Наступит завтра, в котором вам придется выбираться самостоятельно. Если перестанете меня слушать.

- Шантаж?

- Ультиматум.

Бэф думал полминуты. Перестал распутывать повязку и взял стакан:

- А вы?

- Стакан один. Чем быстрей вы освободите его, тем быстрей я смогу вскипятить воду себе.

Мужчина принялся пить, а Лиса достала два сухаря.

- Возьмите к чаю, - протянула.

- Спасибо, сыт.

- Упрямитесь? - прищурилась недовольно. Насильно вложила в руку сухари, забрав пустой стакан, и ушла к костру. Бэф покрутил в руке хлебные кубики и принялся их грызть с самым несчастным видом.

- Представьте, что это форель. В конце концов, в этом мире все иллюзия. Но с ней легче проглатывать несъедобное. Хотите еще чаю?

Бэф отрицательно качнул головой и, прислонившись затылком к стене, уставился на девушку, изучающе щурясь. Вид у него был угрюмый и  недовольный.

" Да и пусть", - подумала Алиса. У нее тоже настроение отвратительное. Самое время сцепиться и поссориться, вымещая друг на друге усталость от "вчера" и страх за "завтра", преодоленные трудности и мысли о тех, что еще предстоит преодолеть, а дальше по списку - неудобство, холод, голод, боль. Вот только нервозность графа будет понятна и простительна, а ее стервозность неуместна. Должен же хоть один держать себя в руках? Естественно, этот человек - она. Наиболее уравновешенная, привыкшая к трудностям и осознающая, что причин для паники нет.

Вода в стакане вскипела в полной тишине. Лесс не спеша принялась пить кипяток, грея руки о железо, придерживая стакан коленями. Смотрела на огонь, млея пусть от небольшого, но тепла, душевного удовлетворения. Вода закончилась слишком быстро. Лиса поставила  новую порцию снега на огонь, и пока он таял, терла плечи, сонно хлопая ресницами. Спать нельзя. Пока нельзя. Тело еще не согрелось и клонит в сон не от тепла - от холода. Значит, заснуть равно умереть.

- Вы тоже? - раздался вкрадчивый голос.

- Что - тоже? - нахмурилась Алиса, стряхивая оцепенение. Воззрилась на Бэфросиаста.

- Иллюзия.

- А-а. Нет. Я одно из ее осколков, - подкинула мох в огонь.

- Как вы оказались одна, в горах, Лесс? Помнится, вы неплохо отдыхали в комфортабельном номере гостиницы.

- Как и вы. Все относительно.

- И жизнь?

- И жизнь.

- Ваша?

- Любая.

- Тогда что для вас незыблемо? Ради чего вы рискуете собой?

- В чем вы усмотрели риск? В этом? - обвела рукой убогость пристанища. - Экстрим. Каждый получает адреналин тем способом, каким ему больше нравится.

- Хотите сказать, что вы по собственному почину двинули в горы на поиски приключений? Поэтому вас будут ждать в условленном месте? - с насмешкой в голосе спросил мужчина.

- Что вы хотите, граф? - вздохнула Лиса. - Чтоб я открыла вам великую государственную тайну? Увы, без санкции свыше не могу. О моей профессии вы осведомлены, голову вам при обвале не повредило, так что додумайте сами.

- В том-то и дело, что додумал. Мне кажется это дикостью. Особенно неприятно, что вы тащите меня на себе, кормите, когда сами ничего не едите, поите чаем с сахаром, а сами пьете пустую воду.

- Не люблю сладкое.

- Да? Я  понял еще в гостинице, когда вы заказали пирожное.

- Для вас.

- Конечно.

- Вы раздражены.

- А казалось бы, повода нет, - бросил с сарказмом.