Да, можно понять Игната. Смириться с потерей подобной кудесницы, себя не уважать.

А что еще? Прискорбное равнодушие к спортивным состязаниям. Уклонение от любых вызовов на бой. Зато прямо-таки патологическое пристрастие к живописи и музыке. Тоска! Оперы, кантаты, симфонии. И хоть бы один рок-концерт посетил или поп-фестиваль!

Биография? Стандарт, чуть разбавленный флером аристократизма: рауты, балы, фешенебельные клубы. И ни тебе бурных юношеских эскапад, мутных родственников, афер. Папаша почил вместе с мамашей, оставив отпрыску колоссальную сумму для благополучного проматывания. Но и это мимо. Ни тебе шика и блеска, кутежей и попоек. Скромность, но не жадность. На собственный комфорт и женщин денег не жалеет, но и не усердствует. Милые безделушки дамам, себе самый лучший номер самой презентабельной гостиницы. Милашкам цветы, себе рубашечку от Гуасон.

А женским обществом далеко не злоупотребляет, наоборот, вроде и пренебрегает. С Агнешкой три года, до нее француженка Рене Сули - пять лет. Марина Керри - четыре года. И ни на одной не женился. Вообще не был женат и, судя по всему, не стремится.

Друзей - ни кого. Знакомых - много. Всех проверить не один год уйдет. Все в большинстве своем влиятельные люди из его же круга.

Полковник потер подбородок: у него складывалось впечатление, что кто-то водит его за нос. Второй раз он изучает досье графа и второй раз у него возникает ощущение недоговоренности, мутности автобиографии этого знатного щеголя. Словно спряталось что-то от глаз, как второе дно у озера. И знаешь - есть, а подтвердить нечем. Даже эхолокация не помогает.

Горловский развернулся в кресле к стене и в раздумьях забарабанил пальцами по столешнице. Минута, другая и понял, в чем дело. Досье на Рицу не соответствует лицу, сидящему во временной камере. По документам складывается впечатление, что граф - существо, абсолютно далекое от мира и его волнений, защищенное, изнеженное, самовлюбленное. Эстет, далеко не аскет. Надменный сноб. Заносчивый светский лев с отшлифованной этикетом извилиной. Способный разве что пустить остроту в ответ на выпад в его сторону.

Ан, нет. Тот граф Рицу, с коим Горловскому довелось беседовать, производил иное впечатление: уверенного, умного, благородного человека. Далеко не неженка и не сноб. Доброжелателен, как любой с кистенем за спиной, парочкой линейных бомбардировщиков в боевой готовности и крепким близким знакомством с сильными мира сего. Такой не способен спускать оскорбления, молча взирать на несправедливость. И не остановишь такого, и рот не закроешь. Шантаж, угроза, что слону дробина. Значит?

Значит, кто-то подсуетился, подсунул прилизанное досье и хоть ты нос разбей, иного не накопаешь. Высокий покровитель? По всему видать, к стратосфере ближе.

Значит, и с Лисой нужно быть максимально лояльным. Чтоб не затоптали по совокупности. А то ведь задень и звиздец всему отделу. С легкой руки Гнездевского компромата теперь на Горловского выше головы. При желании только слово скажи и привет карьере. Н-да...

Полковник хитро улыбнулся, вспомнив лица Лисы и Бэфросиаста. Не любовники? Вот уж врете, деточки. Может, лишь планировали на крючок друг друга посадить, да сами на него же и сели. Снасть перепутали. Ловили окуньков, а плавали акулы. А хороша Сталеску, раз подобного гиганта в сети поймала! И ему виват, агентку СВОН зафрахтовал. Выходит, стоите вы друг друга. Ну, да полковник тоже человек, не монстр какой-то, чтоб препоны влюбленным чинить. Пускай их. На любви-то, ох, какую хорошую партию разыграть можно. Чтоб и полковник на месте, и имидж СВОН незыблем и чист, и любовники вместе без обид на служаку.