Не согласится Бэфросиаст с клеймом ненормальной на лбу любимой?

А куда денется? Не дурак, просчитает и поймет, что агентов так просто не отпускают, а уж после убийства старшего по званию, дезертирства - тем более. Но Горловский не враг своим людям. Спишет, закроет глаза, спустит дело на тормозах. В ответ - хорошие отношения с графом, а значит, и с его покровителем. Лиса жива, здорова, свободна. Никаких шумих, прений и трений с прессой, кураторским отделом. Паранорм работает дальше, и даже малое пятнышко грязи не ложится на кристально чистое реноме спецслужб, СВОН. Мальчишку под контроль психиатров в госпиталь и через месяц гипнопроцедур он будет говорить все, что нужно Горловскому. Бойцы тем более скажут все, что им будет предписано. Все сыты и довольны.

Граф реалист, должен понять правильно и принять. А нет? Нужно повести игру так, чтоб этого "нет" не возникло. Надавить, объяснить невыгодность данного варианта для той и другой стороны. Если действительно попал граф на крючок Лисы, то упрямиться не станет, рискуя жизнью любимой.

Должно получиться.

Полковник усмехнулся: "что ж, придется сыграть роль доброго гения влюбленных. Не плохая роль. Много лучше палача Гнездевского. Жаль, Лиса его убрала. Поговорил бы я с ним сейчас... От души"!

Запиликала кнопка внутренней связи, прерывая мысли полковника. Он нажал ее, недовольно нахмурившись:

- Что еще?

- Виктор Николаевич, подозреваемая движется в сторону лабораторного отсека.

- Переключи запись на мой монитор.

Экран на столе Горловского вспыхнул. Полковник просмотрел  запись. Сомнений не осталось: Лиса в тупую решила пробраться к Рицу.

- Не трогай ее, - хмыкнул мужчина в селектор. - И максимально разгрузи проход. А то положит бойцов, с нее не убудет.

- Пропустить значит к подследственному?

- Значит, значит. Поглядим на друзей-товарищей, послушаем, о чем они говорить будут. Мой монитор не отключай.

- Понял.

- Действуй.

Посмотрим, что ты задумала, Лиса? И ведь наверняка знаешь, что тебя со всех точек обозревают! Ну, шалая! Зачем же ты к графу идешь, если, с твоих же слов, он не имеет отношения к убийству? Интересно, - развалился в кресле полковник, приготовившись к занимательному просмотру.

Алису сначала удивляла безлюдность здания, потом насторожила, а затем - рассмешила. Даже в аппаратной - никого. Ага. Конец рабочего дня, да? Все по домам, к семьям? Угу. Верю, полковник, верю! - хмыкнула в глазок камеры слежения под потолком. Прощелкала кнопки, выискивая каземат Бэфросиаста. Нашла и вздохнула. Веселья поубавилось: Бэф за решеткой - неприятное зрелище. Оконце под потолком маленькое. В него лишь тень от вожака просочиться может. Соседние вольеры (а как их еще назовешь?) пусты. За дверями часовой. Один. Ага. И окно приличное. Обычное.

Значит, нужно открыть две двери и обезвредить часового. На глазах у полковника?

Ха, дяденька! Не такие задачки решала. Тропич, чему только не научил. Недооцениваете вы своих людей, Виктор Николаевич. Гнездевский сколько лет безнаказанно криминалом занимался? А вы ни сном, ни духом... И чему после удивляться?

Лиса осела в кресло у пульта слежения, изобразив слабость в ногах. Оказавшись спиной к единственной камере в аппаратной, дешифровала остальные камеры, начиная с тех, что в коридоре, ведущем к месту заключения Бэф, заканчивая его клеткой. А теперь изобразим маяту и дурноту по причине плохого самочувствия и пустим пленку по кругу. Наслаждайтесь, господин полковник. Спасибо, что расчистили путь, и извините за подпорченное впечатление от зрелища.