- Молодая, - пожал плечами Щербинин.

- Угу.... Готовь документы и конвой. Отправим ее завтра в госпиталь на освидетельствование. И на списание.

- Куда отправим?

- Как всегда. К Овину. Двадцать минут конвоя - хлопот меньше. А то кто его знает, что она от большой любви еще на свою да нашу с тобой голову устроит.

- Хорошо. Сейчас же отзвонюсь.

- Лично езжай.

- Как скажете.

- Предупреди, чтоб сильно не шлифовали. Хватит с нее. Три месяца достаточно.

Щербинин кивнул, хоть и считал, что полковник излишне мягок по отношении к Лисе.

- Что с Рицу будем делать?

- Пропуск подписывать. Эскорт готовить. И с почестями куда скажет. Но после того, как поговорю с ним.

- Думаете, удастся рот ему закрыть?

- Угу. Если не хочет, чтоб любимая в дисбате сгнила или в психушке, не просто промолчит, а еще и немым скажется. Выбор, Клим у него не велик.

- Не похож он на влюбленного. Не мальчик уже.

- Не мальчик, именно. А последняя любовь она крепче первой скручивает. Взяла его Лиса со всеми аристократическими внутренностями. Жаль такую пару разбивать... Жизнь-то она длинная, - подмигнул полковник заму. Тот понимающе улыбнулся, кивнул:

- Готовлю пропуск?

- Готовь. По Гнездевскому дело движется?

- Тяжело, Виктор Николаевич, но работаем.

- Без вмешательства знакомых Рицу оно быстрей пойдет и тихо закончится. Отчеты жду каждый день. Взвод Гнездевского расформируй. Лучше, конечно, всех списать.

- Лучше. Но 26 человек. Прекрасные специалисты. Жалко таких людей терять.

- Убирай их от греха, кого списывай, кого в другие части и отделы. Без права самостоятельной работы. Не затягивай, - приказал, поднимаясь. - Я к Рицу.

Бэфросиаст сидел у стены на скамье и, обнимая ногу, смотрел на оконный просвет под потолком.

- Добрый день, - украсив свое лицо улыбкой, сказал Горловский, входя в помещение.

Граф вскользь глянул на него и вновь уставился на оконный проем.

- Тоска по свободе? - сел на скамейку к заключенному.

- Вас это удивляет? - недовольно уставился на него Рицу.

- Нет. Рождает понимание. Продолжим вчерашнюю беседу, граф?

- Продолжим. Начнем с пояснений и объяснений. Прошли сутки с моего незаконного задержания, полковник.

- Вторые пошли. Знаю. Но идет следствие.

Бэф поморщился:

- Не смешите. Ваше следствие и я несовместимы. Чем вы будете аргументировать мое содержание под стражей?

- А придется?

Бэф подозрительно уставился на полковника:

- Объяснитесь.

- Давайте все же вернемся к разговору.

- Допросу.

- Как вам угодно. Но на несколько вопросов ответить придется. Вы же не хотите, чтоб я брал с вас подписку о невыезде?

- Вы блефуете. Стоит мне выйти и ваши действия станут темой разговоров в очень высоких кругах. И подписка, неподписка иметь значения, что для вас, что для меня уже не будут.

- Все-то вам угрожать, а по-хорошему нельзя? Вы отвечаете на вопросы и свободны...

- Лесс?

- Ах, как вы ее - Лесс.... Она вас - Бэф. Красиво, сочно. Не любовь, да? Да, не смотрите вы на меня, как на врага. Завидую. Жизнь и будущее Лисы зависит полностью от вас. Если мы сможем договориться, то причин для недовольства не будет, - и вдруг широко улыбнулся, качнулся к графу с видом заговорщика. - Хороша девчонка?

- Не ваше дело, - отрезал граф.

- Понятно.... Зачем она к вам приходила? Что хотела-то, а?

Бэф фыркнул:

- Посмотрите запись и узнаете.

- Смотрел, - вздохнул Горловский. - Понять вас, влюбленных, только человек с неординарным мышлением может, а я служака, мне возвышенные чувства на составные разложить сложно.

- Опять намек на адюльтер?

- Да уж, какой намек, - посерьезнел Горловский.