- Давай наоборот, - предложила очнувшись.

- Что наоборот? - не поняла Сталеску.

- Я подменю заряды. Мне до его домика сто метров. Никто не заметит, на меня не подумает. А тебя в первую очередь потянуть могут. Составь алиби, с девчонками в клозете покури, светись везде и весь день, чтоб на каждую минуту был свидетель. Короче, давай свои патроны, - протянула здоровую руку.

- Люция, не надо тебе в это лезть. Одно дело покараулить, другое в дом офицера вломиться.

- В том-то и дело, что мне уже хуже не будет, спишут, даже если возьмут. Но не возьмут, у меня больше возможностей, чем у тебя. Время опять же не меряно. В любую секунду к нему забегу, а потом на процедуры, и докажи, что я из лазарета выходила.

- Принято... Примерно без двадцати шесть он выходит, чтоб размяться на плацу, потом идет домой, приводит себя в порядок и на подъем в казарму, - сообщила Алиса, вручая подруге гильзы и патрон. - Будь у его дома полшестого. Я подойду, покараулю.  Как будет возвращаться, свистну. Меняй заряды во всех пистолетах, автоматах, что найдешь. Он аккуратист, оружие исправно чистит, авось до тоннеля успеет повеселиться. Печалью меньше.

- Угу, - кивнула Маликова, с отрешенным видом зажимая гильзы. - Завтра...

Она вышла на улицу и села на лавку. Настроение было отвратительным: Люция вызывала острое чувство жалости, а ее угрюмость навевала мысль об окончании поры дружбы и финише доверительных отношений. Думать об этом не хотелось, но думалось.

- Привет, - качнул ладонью Игнат, подходя к Алисе, и опустился рядом на скамейку, - Скучаешь.

- Наслаждаюсь передышкой.

- Насчет рапорта не надумала?

- Нет, я уж как-нибудь по-пластунски до финишного окончания срочной. На сверхсрочную дыхалки не хватит, и так нервы уже не к черту.

- А я слышал другое. Нервы-то у подружки твоей сдали. Как мордочку  подправили, так и....

- Тебя бы туда! - сверкнула глазами Сталеску.

- Ладно, ладно, не шипи, я ж не со злом.

- Тогда не лезь в душу и Люську не трогай...

- А то и мне фейс подправишь, да? - улыбнулся парень примирительно. Взгляд кристально честный, чистый и доверчивый. Ангел в ботах!

Алиса фыркнула успокаиваясь.

- Гильзы-то пригодились?

- Ага, уже запаковала, отправлю домой с оказией, на память о светлых днях.

- Ну, и хорошо... Ладно, потопал я за фельдшером. Начсвязи что-то приболел. Бывай.

- Ага, ага, попутного ветра вам в солдатские шаровары.

- Ох, и язва ты, - хохотнул парень, вставая.

Несмотря ни на что, Маликова не подвела. Сталеску лишь подивилась ее ловкости и профессионализму по вскрытию дверных замков. Хотя после года практики по вскрытию энергоблоков и банковский сейф ерундой покажется.

Девушка замерла на углу, чутко прислушиваясь к звукам, оглядывая местность.

Минуты текли на удивление быстро, прошло три, четыре, пять. На шестой Люция выплыла из дома сержанта и, не взглянув на притаившуюся за углом подругу, направилась в лазарет партизанскими тропами.

Алиса вздохнула: помогла и то ладно. И пошла в казарму - скоро подъем.

- Ты где была? - подозрительно оглядела ее Донецкая, стоящая на посту у входа в казарму.

- Рассвет встречала, - буркнула Сталеску, спеша пройти внутрь. Надо же, как не повезло. Когда выходила, Татьяны не было, а как пришла, так наросла.

"Пронесите все святые", - вздохнула Алиса, хлопнувшись на кровать.

Грохот раздался перед завтраком.

Дом Стокмана сгорел, как факел. Самого хозяина собрали по частям и доставили в лазарет, но всем было ясно - не выйдет, лечить нечего: множественные ранения и ожоги, плюс сквозное в голову.

Сержант был в коме, а Сталеску в шоке. Она сидела в столовой и ковырялась в каше, боясь оторвать взгляд от тарелки.