Ваня удивлённо посмотрел на меня.

— Думаешь, он соврал? — спросил он.

— Нет, — я отрицательно мотнул головой, — он сказал правду.

Что бы там ни говорил тот хмырь из Хаоса, который захватил наш с Ваней родной мир, восстанавливался я далеко не мгновенно. И боль была очень сильной.

Когда адреналин схлынул, я понял, что держался, похоже, только на нём да на кортизоле.

Кое-как доковыляв до машины, я рухнул на переднее пассажирское сиденье.

Ирина перебралась назад, к сыну, но, увидев меня, вышла из салона и зачем-то направилась к багажнику, где копалась какое-то время, о чём-то разговаривая с собаками.

Иван, обыскав грузовик, тоже вернулся.

— Как ты? — спросил он, наклонившись над пассажирской дверцей.

Я уже собирался ответить, но Ирина меня опередила.

— Фигово он, не видно что ли? — раздражённо бросила она, — отойди. Мешаешь.

Я с удивлением посмотрел на неё. Ваня, опешив от напора, отступил в сторону, не сказав ни слова.

В руках у Ирины была аптечка. Она плюхнула её на крышу машины и достала оттуда ножницы.

Я даже успел удивиться: откуда в автомобильной аптечке ножницы? А Ирина продолжала командовать. Она протянула ножницы Ивану и сказала тоном, не терпящим возражений:

— На, разрежь рукав пока. Режь вдоль, полностью ткань убирать не надо.

Иван послушно исполнил её просьбу.

После этого Ирина со стерильным тампоном в руке склонилась надо мной.

— Можно считать, повезло, — сказала она, — пуля прошла навылет. Крупные сосуды не задеты. Сейчас сделаю кровоостанавливающую повязку. Ты уж терпи, ладно?

Я кивнул в ответ. А что мне ещё оставалось?

Ирина ловким движением запихнула часть тампона прямо в рану и прижала её. Кровь вроде как перестала идти. Даже не просачивалась наружу.

Больно было дико, и я прикрыл глаза.

— Держи тут! — Ирина снова командовала Иваном, — вот так!

Она развернула бинт и начала оборачивать его вокруг моей руки, через подмышку — так, чтобы сохранить давление на тампон.

Завершив перевязку, она вернула на место остатки моей рубашки и закрепила их булавкой.

— Это чтобы снаружи было не сильно заметно, — прокомментировала она.

Потом она достала какие-то таблетки, тоже из аптечки. Достала одну. Кивнула на пластиковую бутылку с водой в подстаканнике, и сказала, обращаясь ко мне:

— На, выпей, — она протянула мне таблетку.

— Обезбол? — с надеждой спросил я.

— Нет, — она мотнула головой, — антибиотик широкого спектра. Принимать по схеме будешь, ещё пять дней. Я прослежу.

Я кивнул и выпил таблетку.

Несмотря на отсутствие обезболивающего, после перевязки мне стало полегче. Наверно, дело было в воде: запивая таблетку, я восстановил баланс жидкости.

Я хмуро посмотрел на пулевое отверстие на лобовом стекле.

— Так мы поехать не сможем… — констатировал я.

— Вообще, нам надо бы убраться прямо сейчас, — ответил Иван, — пока что нам везло, никто не едет. Но везение не вечно!

— Согласна, — кивнула Ирина.

— Может, выбить его совсем нафиг? — предложил я.

— С ума сошёл? — возмутилась Ирина, — ребёнок в машине! Он как поедет, на ветру?!

— Да, не вариант… — пробормотал я.

— Сейчас, что-нибудь придумаем.

Ирина снова полезла в багажник. Она появилась через минуту с куском картона и рулоном скотча. Из этого всего она соорудила конструкцию, довольно удачно маскировавшая пулевое отверстие под заплатку от трещины.