— Без этого никак, да?

— О чём ты? — вопросом ответил я.

— Сергей, ты знаешь, о чём я. О том, почему нужно будет вернуться в Троицк.

Что ж. Ума ей определённо не занимать.

— Боюсь, что нет. В другой ситуации я бы ещё подумал, — ответил я, — но из-за Пашки просто не имею права рисковать. Они его не пожалели, понимаешь?

Ирина вздохнула.

— Прав, — сказала она, — во всём прав… но от этого не легче, так?

Она грустно усмехнулась.

— Тебе надо со мной ехать, — сказал я, — иначе опять ненужный риск.

— Я… я не смогу, — испуганно ответила Ирина, — одно дело там, на дороге, когда или-или… и совсем другое — когда спланировано. Понимаешь? Не смогу, правда.

— Нужно только отвезти, — сказал я ледяным тоном, — больше ничего не требуется.

— У него внуки есть… — она, конечно, понимала, что на меня это не подействует, но всё равно пробовала, — ты ведь не такой человек… не смеялся надо мной, когда про котов узнал. Вошёл в моё положение. Мало кто на это способен…

— Ир… — сказал я, уже мягче, — ну ты же умный человек. Так? Сама понимаешь. Да, я рассчитывал на лучшее. Если бы он не жадничал, а оставил бы свой куш при себе — вопросов бы не было. И любой нормальный, мало-мальски трезвомыслящий человек так и бы и поступил. Ну свалилась на тебя удача — будь благодарен, и скрой её источник. Так ведь? — Я вздохнул, — а жадность — это такое дело. Он ведь не успокоиться теперь. Вложит по полной. До самого верха. И далеко не властям, так?

Ирина снова вздохнула, и начала доставать припасы из пакета, которые успела захватить с собой.

— Серёж, понимаю я… но не легче от этого… как дальше-то жить?

— Хорошо, — кивнул я, — предлагай. Какой выход видишь, чтобы не рисковать жизнью Пашки? Делись, я не против.

Я был уверен, что она сломается. Ещё минуту подумает, потом грустно кивнёт, и согласиться помогать.

Но вместо этого она вдруг потеряла интерес к плите, и села за кухонный стол напротив меня.

— Слитки надо забрать, — сказала она, — это даже не вопрос. У него их оставлять нельзя.

Я согласно кивнул.

— И на деньги надо бы его наказать. Примерно на ту сумму, которую он мог бы наварить на нас.

Я мысленно про себя отметил это «нас». Отлично. Значит, Ирина понимает, что теперь это «мы» появилось. Мы уже повязаны.

— Так, — согласился я.

— А ещё у него может случиться помутнение, — продолжала Ирина, внимательно глядя мне в глаза с каким-то странным выражением, которое я никак не мог понять; что-то вроде страха, смешанного с азартом и подавленным желанием что-то раскрыть, — например, он может начать чертей гонять. Нести чушь про пришельцев, которые хотят его ограбить. Жаловаться на барабашку в конторе… понимаешь?

— Если честно — не очень, — признался я.

— Я могу это устроить, — сказала Ирина.

— Как? — ухмыльнулся я, — подбросишь ему наркоту? Психоделики? Так ведь придёт в себя — ещё хуже будет.

— Есть более тонкие способы, — улыбнулась она, снова глядя на меня таинственным взглядом; она сделала какой-то сложный жест, достала чёрный предмет, похожий на миниатюрный веничек, что-то быстро забормотала и провела им возле моего носа, — смотри туда! — вдруг сказала она, указывая пальцем на вход в кухню.

Я непроизвольно взглянул в том направлении.

И обомлел: там стояла Алина.