В воздухе перед ними появилась Джи'Май Дарис.

— У меня неприятности, — сказала она, — и мое лидерство в совете улья под угрозой. Мне больше некому доверять, и я прошу вас прибыть ко мне в квартиру, где мы сможем поговорить с большей конфиденциальностью. Мне очень плохо.

Квартира Дарис находилась в элитном районе ЧикатЛика. Служитель пропустил Оби-Вана в роскошные апартаменты.

Интерьер квартиры был смесью технологии и традиционной архитектуры кси'тинг в стиле «жеваный дюракрит».

Оби-Ван последовал за Дарис на кухню. Там множество пылающих огней освещало прекрасный маленький сад различных грибов. От восхищения у него захватило дух. Здесь явно потрудилась рука мастера; подобные навыки можно приобрести только с жизненным опытом.

— Прекрасно, — сказал он.

— Это — наша медицина и кухня, наше размышление и развлечение, — рассказывала Дарис. — У каждой семьи есть собственный грибной лес, остатки множества видов, переживших тысячи лет.

Джи'Maй Дарис брала щепотку здесь, щепотку там, и пока Оби-Ван наблюдал, добавила завершающий штрих еде, которая казалась приготовленной из сотни других блюд с использованием грибов различных текстур и в самых разных видах. Её личный лес обеспечивал и приправы, и гарнир. Изрядное количество толстых мясистых грибов были добавлены из особого шкафчика. Ароматы становились почти опьяняюще восхитительными, когда она заговорила:

— Сегодня вечером я вынуждена сражаться с Квиллом. Я слышала о джедаях — говорят, вы — величайшие воины в галактике. Вы можете научить меня?

Оби-Ван склонил голову.

— Простите. Нет времени. — Он задумался.

Она продолжала готовить, но обе пары её рук начали трястись.

— Можно ли вам взять помощника? — спросил он. — Защитника?

— Так не делается, — грустно ответила она. — Я надеялась, что этот день никогда не наступит. Что ж. Я знала, что глупо было надеяться, — добавила она. — И всё же я должна попытаться. Не могли бы вы остаться и пообедать со мной? Пожалуйста!

Она дрожала так жалко, что он не смог отказать ей.

Она подала то, что назвала своей «предсмертной пищей». Последнее ритуальное действо. Её движения были точны, изящны, сдержаны, как и любое её официальное движение и слово.

Он расспрашивал её об улье и ритуалах.

Она продолжала поглядывать на хроно, и он знал, что её время на исходе.

— Я не могу встретиться с Квиллом на арене просто для того, чтобы оказаться публично убитой. Я боюсь, что начну просить пощады и опозорю мой род. Лучше бы мне умереть сегодня вечером. В моем грибном лесу есть нужные растения. — Она слабо улыбнулась. — У моего народа есть поговорка: «Смерть — тьма. Дети в безопасности». Это значит «мужайся».

Так вот как далеко всё зашло. Он ужаснулся тому, как их беседа приняла такой мрачный и вместе с тем небрежный тон.

Ему в голову пришла мысль.

— Что случится, если погибнете и вы, и Квилл? — спросил он.

— Тогда совет будет свободен принять собственные решения. А без Квилла, я полагаю, они будут более рассудительны.

— Тогда у меня есть ответ для вас, — произнес Оби-Ван. — Ответ — в вашей предсмертной пище.

— Что?

— Послушайте меня, — сказал он и наклонился ближе. — У меня есть ответ, если вы найдёте в себе мужество.

Вместе они спустились на турболифте вниз, в глубины города, ниже районов, где жили чужеземцы — жили, работали и считали себя хозяевами захваченного мира.