Пещеры сформировало движение воды, а не вулканическая деятельность. Стены представляли из себя хорошо знакомые складки в характерном для улья стиле «жеваный дюракрит». Здесь, внизу, всё делали по-старому.

За столом совета улья сидели двенадцать древних кси'тинг — по одному от каждого улья планеты. Насколько могущественными и царственными они, должно быть, казались когда-то. Теперь, когда их ульи были повержены и рассеяны, они цеплялись за жалкие осколки своей былой славы. Несмотря на ежедневные унижения, двенадцать встретили своего регента и её спутника-чужеземца с достоинством.

Квилл сбросил мантию, обнажив мощную грудную клетку.

— Значит, ты не решилась взять свою жизнь, — оскалился он. — Прекрасно. Я хочу, чтобы весь совет чуял зловоние твоей смерти.

Дарис так задрожала, что едва смогла снять свой плащ, и чуть не уронила его, передавая Оби-Вану.

— Мужайтесь, — мягко сказал он. — Смерть — тьма. Дети будут в безопасности.

— У меня нет детей, — прошептала она — вернее, чуть ли не прохныкала.

— Каждая душа на этой планете в ваших руках, — произнес он. — Они все — ваши дети.

Джи'Maй Дарис кивнула.

Арена представляла из себя круг ухоженного песка двадцати метров в диаметре. Излучая презрение, Квилл начал, как Дарис и ожидала, гордо и важно прохаживаться. Он нанес короткие, молниеносные удары жалом, и вместо того, чтобы парировать или отступить, Дарис закрыла глаза, сплетя вместе пальцы обеих пар рук.

«Ответ — в вашей предсмертной пище», — сказал ей Оби-Ван. Ритуальная предсмертная пища, приготовляемая, чтобы иссушить все эмоции. Её действия в квартире были достойны мастера, который готовился подать предсмертную пищу с самого рождения. Даже глядя в лицо смерти, Джи'Maй Дарис была невероятно спокойна.

«Вот что вам делать», — сказал Оби-Ван. — «Закройте глаза. Думайте, что вы готовите свою предсмертную пищу, и будьте спокойны. Когда он ужалит вас, в тот миг, когда вы почувствуете его жало, жальте его. Не пытайтесь выжить. Идите так, как будто вы уже мертвы».

Квилл приблизился к ней, а она просто ждала.

Он повернул туда-сюда, пытаясь напугать её. Что бы он ни делал, ничего не сработало.

«Это и есть тайна искусства воина», — сказал Оби-Ван. — «Нечто не имеющее отношения к тренировкам. Не имеющее отношения к невероятным движениям. Это готовность обменяться жизнью со своим врагом. Никогда не сражаться за то, за что вы не готовы умереть. Те, кто сражается за славу, золото или власть, стоят на зыбком песке, не на твердой скале истинного мужества. Сражайтесь за ваш народ. Сражайтесь за вашего супруга. Смерть для вас означает победу. Арена — не круг песка. Арена — ваше сердце».

Квилл прыгнул и встряхнул жалом. Он шипел, кружил и строил устрашающие гримасы. И несмотря на это, Джи'Maй Дарис просто стояла.

Ждала — чтобы разделить смерть с ним.

Наконец, Квилл остановился, изумленный, впервые его маска самонадеянности слетела. Под ней был страх.

Джи'Maй Дарис стояла, закрыв глаза. Ожидая.

Рот Квилла дернулся, и он опустил глаза на песок.

— Я… я уступаю, — сказал он, излучая ненависть.

Старейший кси'тинг в совете поднялся и заговорил:

— Джи'Maй Дарис — победитель. Кайза Квилл должен уступить свое место.

Джи'Maй Дарис выпрямилась во весь рост, официально сложив пальцы первичных и вторичных рук.

— Мои господа и старейшины, — произнесла она.