Привязав крючки к лестнице и закинув ее на стену, мы с Казимиром благополучно перебрались на другую сторону, минуя обходную тропинку в Северных горах. Оказавшись возле заколдованного места, я критически осмотрела фронт работ и выбрав по своему мнению наиболее перспективный участок, вручила Козе вторую лопату и торжественно провозгласила:

– Копаем!

Первые же минуты наглядно показали, что заниматься подкопом придется мне одной, потому что команданте аграрным инструментом не владел от слова «совсем». За все время, что пришлось рыть, он собственными лапками мужественно вынес целых две пригоршни грунта и на этом его сельскохозяйственный подвиг был завершен. Зато шуршунчик оказался отличным борцом с сорняками, растущими под каменной стеной в изобилии.

– Я, как хозяйственник, ценю твое желание навести порядок не только в академии, но и за ее пределами, – пропыхтел Козя, воюя с особо толстым и колючим растением. – Но все таки спрошу, зачем мы это делаем?

– Мы следуем прямому указанию декана Каро, – ответила я и глядя на изумленного команданте пояснила. – Помнишь, что он сказал про стену? Она вся защищена магией и к ней не подкопаешься. Вот я и подумала, что если мы сделаем подкоп, возможно нам удастся обойти эти барьеры.

Мгновение Казимир молча таращился на меня, словно видел впервые, а затем вдруг бросился мне на шею и крепко обнял своими теплыми мягкими крылышками.

– Варя! Ты просто гениальная волшебница!

– Спасибо, Козя, – смущенно пробормотала я.

Спустя полчаса мне удалось выкопать достаточно широкую нору, чтобы туда смог пролезть шуршунчик. Который на последних этапах стал активно помогать, то и дело ныряя в темную дыру и вынося оттуда порцию влажной рыхлой земли. После очередной ходки команданте счастливо возвестил:

– Мы уперлись в доски.

А еще через полчаса, сбегав в сарай за киркой и громко проговорив два десятка местных волшебных идиоматических выражений, Казимиру удалось попасть внутрь.

– Постарайся открыть для меня проход, но если не получится, тогда тщательно все осмотри и хорошенько запомни, чтобы потом мне в подробностях пересказать, – напутствовала я.

Впрочем, этого не понадобилось. Буквально через каких то несколько минут, едва я успела удобно устроиться на траве, со стороны стены вдруг послышался странный скрежет, и каменная кладка начала складываться гармошкой, разъезжаясь в разные стороны и открывая секретный проход. На пороге тут же показался Казимир, держащий в лапках керосиновый фонарь. Выражение на мордочке команданте не предвещало ничего хорошего, и я сразу поняла, что Козя что то нашел. А оказавшись внутри, увидела что именно.

В стене располагалась небольшая тайная комната без окон и дверей. Темное помещение освещалось только слабым огнем фонаря и больше ничем. Никаких самозажигающихся кристаллов или факелов в ней предусмотрено не было. Ни мебели, ни скамейки, ни полок. На голом дощатом полу неопрятными кучами свалено какое то тряпье. Явно женское. Я подняла валяющуюся у ног длинную тряпку и поднесла поближе к фонарю. Это оказалась ученическая мантия. Отыскав на правом отвороте золотую нашивку с инициалами, я с трепетом прочла:

– Беатрис Делинжер…

Мать моя, полиция! Это же вещи пропавшей девушки!

– Казимир, помоги ка мне! – скомандовала я и принялась вытаскивать тряпье на свет, чтобы хорошенько его рассмотреть.

Вскоре перед нами на земле ровным рядом лежали девять комплектов женской одежды, по числу пропавших девушек.

На некоторых из них, кто был одет в момент похищения по форме, присутствовали нашивки с именами. Некоторые явно принадлежали девушкам постарше, вероятно двум исчезнувшим менторам нашего факультета. И последний, особенный комплект с фартуком из выдубленной кожи и плотными перчатками, глядя на который мне стало особенно грустно.