К (жестко): Да.

В: Господи! За чемодан с барахлом?..

К: Милая Алена, представьте себе ситуацию. Вы спите на нижней полке в купе. Под вами в ящике ваш, как вы изволили изящно выразиться, чемодан с барахлом. Между вами и стенкой — ваш маленький ребенок. И вот ночью вы просыпаетесь оттого, что кто-то открыл дверь купе, которую, кстати, вы запирали на все запоры Потом этот кто-то приподнимает вашу полку вместе с вами и вашим ребенком, чтобы посмотреть, нет ли у вас чего интересного в ящике. Вы открываете рот, и вам показывают ножичек. Выкидной, скажем, он еще потешно так щелкает. Или, хм, предмет, подозрительно напоминающий пистолет. Представили? Вот вам и чемодан с барахлом.

В (скептически улыбаясь): Ну уж, насчет маленького ребенка… Вы не спекулируете? Это называется «запрещенный прием»…

К: Я таких умных слов не знаю. Я про мою соседку в купе. Я там не один ехал.

В: Трудно все же представить, чтобы человека… вот так просто…

К: А я и не говорил, что просто. Скажите, Алена, к вам когда-нибудь приставали? С нехорошими намерениями?

В: Не раз.

К: Значит, знаете, что даже кричать начать очень трудно. Тем более бить морду. Опять же и уметь надо… Вот вы, например, вместо пистолета лучше телохранителей себе заведите. Они и умеют, и в случае чего комплексовать не будут, человека там, не человека…

(На экране — кадры из гонконгского боевика: два квалифицированных каратиста бешено молотят друг друга на фоне горящего дома. Другие персонажи палят из всех видов оружия. Дым, огонь, крики, брызгами разлетается кровь.)

В: Хотите чаю?

К: Не откажусь.

(Алена наливает из фирменного чайника и передает ему чашку. Руки в перчатках осторожно берут чашку, потом тарелочку с куском пирога.)

К: Замечательный пирог, Елена Николаевна.

В: Спасибо на добром слове, но мы с вами чуточку отвлеклись. Значит, обычно заказчик платит вам деньги, и вы… исполняете. Я правильно понимаю?

К: Нет, неправильно.

В: А как же тогда?..

К: Во-первых, все идет через посредников. Заказчик меня ни в коем случае не знает, зато я обычно знаю, кто собирается меня нанимать. Это моя безопасность. Дальше я обязательно смотрю досье, где про мой объект сообщаются разные интересные факты. Вообще-то про большинство людей, могущих быть втянутыми в сферу моих профессиональных интересов, я и так многое знаю, но лишних подробностей… К тому же могут быть варианты…

В (с тенью сарказма): Значит, вы собираете информацию: привычки, распорядок, после чего приступаете к…

К: Я же сказал, могут быть варианты.

В: Какие, например?

К: Обычно возникают два стандартных вопроса. Первый — это вопрос профессионального уровня. Вы же понимаете, я не пойду убивать торговца газетами, который перехватил бойкое место у конкурента. Пускай своего рэкетира зовет, который дань с него собирает…

В: А второй вопрос?

К: Обычно он касается оплаты. Если, скажем, мелкого клерка выгнали с работы и он хочет, чтобы я разделался с завкадрами, а сам уже позабыл, какая у него зарплата, потому что ее с января не платили…

В: Таким горе-заказчикам самим есть резон вас опасаться.

К: Вот именно. Но если, к примеру, окажется, что этот клерк — молодая девчонка, а завкадрами тащил ее на диван в своем кабинете, я… хм… может, даже бесплатно…

(Опять кадр из фильма. Чарльз Бронсон, затянутый в черную кожу, с громадной дымящейся винтовкой в руке, показывает окровавленному мафиози фотографию очаровательной девушки: «Теперь понял, гнида, за что?..»)

В: Так вы, значит, берете на себя роль судьи или даже Господа Бога и сами определяете, следует человеку жить или нет?..

К: Иногда.

В: И часто вы отказываетесь от… работы?

К: Иногда.