В: Где сейчас тот мальчик, вам известно?

К: Насколько мне известно, в банке работает. Я к тому, Аленушка, что в моей шкуре вы не были.

В: У меня передача называется не «Обмен комплиментами», а «С открытым забралом». Я просто хочу понять психологические корни, которые вами движут.

К: Пока я для вас отброс общества, откуда-только-такие-берутся.

В: Отброс не отброс, но уж во всяком случае феномен, права на существование категорически не имеющий. А вы сами себя кем считаете?

(Кошка соскакивает с комода и вспрыгивает киллеру на колени. Он гладит ее.)

В: Моя Мурашка считает вас хорошим человеком, внушающим доверие.

К: Мало кто себя хорошим человеком не считает… Люди всегда себя оправдывают. Кто угодно виноват, только не я.

В: И вы тоже? Оправдываете?

К: Наверное.

В: Да, работа у вас не из легких: и физические нагрузки, надо полагать, велики, и умственные, знаете, как в старом романсе:

А когда разложили все по полочкам, начинается раздача пуль и пряников. Просто благородный разбойник Робин Гуд. Или наш отечественный Емельян Пугачев.

К: Не скажите, у Пугачева политические амбиции имелись. Я куда скромней, мне чужого не надо. Богу Богово, а кесарю, как говорится, кесарево. Но в целом Пугачев человек был, кажется, хороший, справедливый. Не случайно в народной памяти о нем ничего порочащего не осталось, а вот про заячий тулупчик — помнят. Так что за сравнение с народным героем спасибо.

(В голосе киллера появилась лукавая смешинка.)

В: Ну что касается памяти народной — тут дела обстоят не вполне однозначно. Без Пушкина народ, может, Пугачева и совсем забыл бы, народу больше нравится его коллега Степка Разин. Меня всегда удивляло, с каким ухарством поют об этом удальце-молодце: «И за борт ее бросает в набежавшую волну!» Как вы к такому подвигу относитесь?

К: Без восторга. Но будьте справедливы — аналогия неуместная: поступок Степана Тимофеевича заказным убийством трудно назвать.

В (примирительно): Я понимаю, ни о чем конкретном вы говорить здесь не можете. Но… Не могли бы вы коротко рассказать о каком-нибудь памятном для вас деле?

К: Отчего же не рассказать…

В (полушутливо поеживаясь): Я заранее боюсь…

К (пожимает плечами): Дело ваше.

В (по-прежнему шутливым тоном): Итак, вы взяли пистолет…

К: Дался вам мой пистолет… У вас свой в сумочке есть. Только не уверен, что вы через этот стол в меня попадете. И была охота тяжесть таскать…

В: Каким образом?..

К: Да я же видел, как вы сумочку в руки брали.

В: Не могу отделаться от мысли, что вы посмотрите передачу, и она вам не понравится…

(Алена снимает очки и виновато улыбается.)

К (очень спокойно): Действительно, вдруг не понравится.

В (надевая очки и дружески улыбаясь): Итак, памятное для вас дело…

К: Было связано с похищением маленького ребенка.

В: Как!.. Неужели вы?.. Я понимаю, работа такая, но…

К (помолчав): Алена, помните древний такой анекдот? У одного делали обыск, нашли на чердаке самогонный аппарат, начали шить за самогоноварение. Как так? А вот так: аппарат-то имеется. Тогда он говорит, мол, судите меня еще за изнасилование. Ах, вы и этим?.. Да ни Боже мой, только ведь аппарат тоже имеется…

В: Чем же кончилось?

К: Да ничем. Живет у родителей.

В: Вы отпустили ребенка за выкуп?

К (усмехаясь): Алена, вы раба стереотипов. Меня наняли не для похищения, а совсем даже наоборот.

В: А говорите, умных слов не знаете. Честно, вы меня по-хорошему разочаровали. Я-то готовилась из вас каждое слово тянуть… Нельзя ли хоть чуть поподробнее?

К: Нет.