К: Иногда.

В: И часто вы отказываетесь от… работы?

К: Иногда.

В: Бывают ли ваше согласие или отказ как-то связаны с размерами… гонорара?

К: Нет.

В: Но в случае согласия вы деньги за работу берете?

К: Беру.

В: Значит, денежный мотив в вашей деятельности все же присутствует…

К: А у кого он отсутствует?

В: Да, корысть всем нам, грешным, свойственна. А от чего зависит уровень оплаты? У вас прейскурант есть какой-то: трудоспособный мужчина — столько-то, пенсионерка — столько-то, первоклассник — столько-то… Маленькие дети, наверное, особенно дешевы?

К: На детей заказов не поступало. А причина в том, что все, кто на меня выходит, знают: такому заказчику надо параллельно оформлять на себя заказ в бюро ритуальных услуг.

В: А вы знаете, что по древнему закону теперь ни в коем случае не можете меня убивать? Совместная трапеза…

К: Знаю. Только мы живем не в древние времена. К сожалению.

В: Я должна бояться?..

К: Знаете, видел я раз приставленную к вам безопасность…

В: У меня нет «приставленной безопасности».

К: Ну и хорошо, что та была не ваша. Один курил, другой разговаривал по телефону. Будете заводить, так серьезных людей.

В: Все я вам никак не задам ритуального вопроса: как вы дошли до жизни такой?..

(Киллер молчит, думает, что ответить.)

В: Знаете, я, пока готовилась к нашей встрече, кое-что прочитала. Одни пишут о повышенном Пороге чувствительности к чужим страданиям, другие — о желании заработать не важно какими путями, третьи — о знаниях и умениях, полученных в Афганистане и «горячих точках»… Опять же популярный мотив благородного истребителя злодеев, до которых у правосудия руки коротки добраться… Что вы для себя определите — может быть, какой-то другой вариант?..

К: Однажды меня очень крепко обидели…

В: И тогда вы начали мстить? Кому-либо конкретно или обществу в целом?

К: Нет, просто понял, что никому ничем не обязан. Видите ли, я в молодости полагал, что у меня есть некий долг перед государством и другими людьми. Однако долг — дело обоюдное. Когда я выяснил, что соблюдаю его безо всякой взаимности…

В: Вы взялись за пистолет.

(Киллер молча пьет чай. Видно, что отвечать он не намерен.)

В (участливо): Какого же свойства была ваша обида?

К: Вы были комсомолкой, Алена?

В: (с улыбкой): Была.

К: Вот вам дали комсомольское поручение. Вы его с душой, можно сказать, выполняли. А вас ровно за это самое выгнали из комсомола и посадили в тюрьму. Это аналогия.

В (задумчиво): Я встречала людей, которые вытерпели большие несправедливости, но не озлобились.

К: Да я вроде каким был, таким и остался…

В: Только стали наемным убийцей, а так никакой разницы.

(Киллер молчит. Камера показывает красавицу кошку, замершую в углу на комоде. Один глаз у нее зеленый, другой голубой.)

В: Не скажете ли, кем вы работали до того, как с вами случилась та несправедливость?

К: Да у меня другой специальности как бы и не было…

(Опять кадры из фильма. Итальянская полиция ведет в тюрьму мафиози. Тот даже радуется: ушел от вендетты. Но среди уличной толпы стоят последние уцелевшие представители враждебного клана, и бабушка говорит маленькой внучке: «Запомни, солнышко, этого человека. Он выйдет всего через пятнадцать лет». Девчонка провожает его прицельным взглядом…)

В: Это как понимать? Сразу же после армии? Афганистан?

К: А как хотите, так и понимайте.

В: По-моему, вы на меня рассердились.

К: Знаете, милая Алена, кого вы мне отчасти напоминаете?.. Когда я учился в школе, был у нас один парень, хотел стать журналистом.