— Вот… отмочил я фокус, — сказал ему Вадим. Он сидел, нахохлившись, в кресле возле окна.

— Да уж, ловко устроился, хрен твою, — фыркнул в ответ состоящий в федеральном розыске наемный убийца. — Теперь Турецкий с допросом припрется, а ты как стеклышко: ничего не знаю, не видел…

На кухне Меньшов держал с Ассаргадоном военный совет. Алексей остановился в дверях, по привычке подпер плечом косяк и стал молча слушать.

— …Теперь только у ван дер Мерва, иначе кранты, — скорбно покачивая головой, тихо говорил молодой врач. — Причем хорошо бы на спецсамолете…

Произнеся это, он добавил звучную фразу на языке, которого не понимали ни Алексей, ни Меньшов. Ясно было только, что Ассаргадон выругался — зло, цветисто и длинно. Он был айсором.

Что же касается упомянутого Ассаргадоном доктора ван дер Мерва, то это был очень знаменитый хирург по сосудам, живший в Южной Африке. Юджин ван дер Мерв делал уникальные операции, но стоили они фантастически дорого. Древнеассирийский же мат относился к тому обстоятельству, что еще месяц назад Вадима Дроздова полностью привело бы в порядок достаточно простое вмешательство силами московского госпиталя. Того самого, в котором для полковника хронически не было места.

Антон вытащил из кармана калькулятор, вздохнул, спрятал его обратно и положил перед собой кожаную записную книжку. Щелкнул паркеровской ручкой, собираясь писать, но ничего не написал и, не открыв, убрал книжку в карман. И сказал Ассаргадону:

— Готовь, я все сделаю.

Отправка Вадима Дроздова в Южную Африку, да еще на спецсамолете, пробьет огромную брешь в финансовых делах его фирмы.

— Отставить, — сказал от двери Алексей. Врач поднял глаза, бизнесмен повернулся движением тренированного диверсанта. Алексей подошел к ним и уселся за стол. Он посмотрел сразу на обоих и поинтересовался: — У Вадьки с той плюшкой в очках как, серьезно?

— Ты ее тут не застал, — проворчал Антон. — А то бы не задавал дурацких вопросов.

— Ну так и оформляй паспорта на обоих, — скучным голосом распорядился наемный убийца. — А ты, нехристь, звони своему африканеру, заводи международную дружбу.

— Объект наблюдения Б-17 приближается к собственной даче в поселке Салтыковское.

— Я поняла вас.

В трубке раздались короткие гудки. Бояркин с облегчением вздохнул. Наконец-то покончено с этим отвратительным делом. Как он ни умолял сначала Сивыча, а потом Грязнова снять его с этого объекта и поставить на другой, какой угодно, пусть даже все ночи напролет придется дежурить, они не пошли навстречу. Пришлось Пете вести наблюдение до конца. Пока, наконец, сегодня Б-17 не отправился на дачу в компании какого-то парня, лица которого Бояркин не смог толком рассмотреть, но был уверен, что это не тот, кого мордатый цеплял в скверике у Большого театра. Теперь Петя уже знал, что этот скверик называется «Плешка» и пользуется в Москве известностью совершенно определенного рода.

Теперь, когда Б-17 приезжал сюда в поисках случайного партнера, Петя уже не торчал у фонтана и не присаживался на скамейку — тогда точно начнут приставать. Он старался оставаться вне пределов «Плешки», тем более что он точно знал, что объект никуда отсюда не денется, а через некоторое время вернется к своей машине — не один. Вместе поедут куда-нибудь, обычно неподалеку, и через полчаса, сорок минут (рекордом был час) объект вернется к машине и спокойно отправится домой.

Пете Бояркину это успело уже смертельно надоесть. Но ситуаций, которых требовала клиентка, не подворачивалось. Все происходило настолько быстро, что, пока она успела бы добраться по нужному адресу, муж был бы уже на полпути домой.