— Опять оборотень из милиции.

— А ты думаешь, последнего уже изобличили?

Только вернувшись домой, Турецкий вспомнил про Гринберга. Ему ведь передали и адрес и телефон Михаила Семеновича, но из-за убийства Кошелева Турецкому было не до него. А надо ему все-таки позвонить, может быть, он что-то знает про эту Козочку. Хотя версия, что Гринберг мог оказаться Голубом, и все сложные построения вокруг этого теперь казались Турецкому просто смехотворными.

За ужином Ирина спросила:

— Ты такую Ларису с телевидения знаешь?

— Еще бы! — Турецкий сказал это без всякого смущения, лишь с нескрываемым раздражением. — Идет свидетельницей по делу об убийстве Ветлугиной.

— Несколько раз звонила, допытывалась, где тебя искать. Я ей говорю — в прокуратуре, а она мне отвечает, что в прокуратуре тебя нет.

— Я же ездил в «Москворечье».

— Какие-то сверхважные сведения хотела тебе сообщить.

— Будет звонить еще — пошли ее подальше, — посоветовал Турецкий с искренним раздражением. — Еще не хватало, чтоб она домой звонила!

«Только еще этой шалашовки не хватало!» Турецкому теперь было уже не до Лоры с ее настырной любовью. Он курил на кухне, а сам мучительно думал — неужели опять оборотень?!

20 ИЮНЯ

Турецкого снова разбудил телефонный звонок. На этот раз звонил Петя Бояркин.

— Александр Борисович, вспомнил! — радостно кричал он. — Весь вечер промучился, ночь спать не мог. И вспомнил! Уже под утро. Все ждал, когда вам уже будет удобно звонить.

Турецкий только вздохнул. Ему не хотелось огорчать Петю, но что делать. Голуба нашли уже без его помощи. Вот если бы он вспомнил раньше… Хотя и это ничего бы не дало.

— Он был в «копейке» с мордатым, — выпалил Бояркин.

— Зря беспокоился, Петр, мы его нашли, — ответил Турецкий. — К сожалению, уже мертвого.

— Так, может, его мордатый и того… — ответил Петя после секундной паузы, в течение которой, видимо, переваривал сообщение.

— Какой Мордатый? — рассеянно спросил Александр Борисович, которому надоело стоять босиком у телефона.

— Ну, наш объект. Б-17, — пояснил Бояркин. — С которым мы его и засекли. На пленке это есть.

— Есть контакт Голуба — Кошелева? — наконец дошло до Турецкого, который по утрам иногда туго соображал.

— Ну да, — подтвердил Бояркин. — Но эту пленку даже не печатали. Она, может быть, еще и есть. Если Вячеслав Иванович…

— Вот она — профессиональная этика, — говорил Грязнов, когда вернулся из лаборатории, где уже печатали пленку, заснятую больше двух недель назад. — Видишь ли, я ее должен был, обязан уничтожить сразу же по поступлении. Понимаешь, Сашка? Потому что агент, — он указал на Бояркина, — погорячился и стал обращать внимание не на то, на что должен его обращать.

Петя только пожал плечами, как бы говоря: «На моем месте так поступил бы каждый».

— Конечно, обстоятельства были подозрительными, — прокомментировал Грязнов, — но мы агентство частного сыска, а не милиция. Но и у меня рука не поднялась, — усмехнулся Вячеслав Иванович. — Крепко засел во мне бывший мент.

— Но, как видишь, пригодилась пленочка-то, — сказал Турецкий.