– Тэк‑с, – покачал головой Щеглов, – не густо. – Окончив осмотр, он круто повернулся к нам с Мячиковым и коротко бросил: – Идемте!

Вернувшись в номер, он первым делом запер дверь на ключ и посмотрел на часы.

– Четырнадцать десять. Через пятьдесят минут я должен выйти на связь с оперативной группой, расположенной в двух километрах от дома отдыха. Выход в эфир ровно в пятнадцать ноль‑ноль. Поскольку события приняли столь неожиданный и, надо сказать, трагический оборот, я считаю целесообразным вызвать сюда подкрепление. Нельзя также забывать и о признании местного доктора.

– Признании? – насторожился Мячиков. – Каком признании?

Он уже пришел в себя и выглядел вполне сносно.

– О том, что здесь, в доме отдыха, скрывается целая группа вооруженных бандитов, – ответил Щеглов, в упор глядя на Мячикова. – Разве вам это неизвестно?

– Мне? Откуда? – искренне удивился тот.

– Я думал, Максим успел сообщить вам о результатах своей беседы с доктором. Нет? Значит, я ошибся. Но теперь, по крайней мере, вы поняли, Григорий Адамович, в каком скверном положении оказались и мы с вами, и те три десятка ни в чем не повинных людей, пожелавших отдохнуть на лоне природы и вволю подышать чистым подмосковным воздухом. Образно выражаясь, мы с вами сейчас сидим на бочке с порохом, к которой вот‑вот поднесут зажженный фитиль. Я не могу рисковать жизнью людей и потому намерен немедленно вызвать сюда оперативную группу, способную обезвредить бандитов с минимальным риском для честных обитателей дома отдыха.

Весть о вооруженных бандитах произвела на Мячикова сильное впечатление.

– С ума можно сойти! Нет, это прямо сумасшедший дом какой‑то! Наркотики, убийства, мафия – и где? В тихом, мирном доме отдыха, в глуши, у черта на рогах! Где же здесь логика?

– Опять вы за свое, – недовольно покачал головой Щеглов. – Логика должна следовать за фактами, опираться на них, а не наоборот, поймите это раз и навсегда. Ладно, довольно демагогии, об этом поговорим как‑нибудь на досуге, если, конечно, живыми выберемся отсюда. А сейчас, Григорий Адамович, пока до пятнадцати ноль‑ноль еще есть время, я хотел бы услышать ваш рассказ.

– Рассказ? Какой рассказ?

– Рассказ о том, что вы видели, слышали или знаете о только что произошедшей трагедии. Ведь вы сидели с покойным за одним столом.

– Да тут и рассказывать, собственно, не о чем, – пожал плечами Мячиков. – Все происходило на ваших глазах. Подошел я к раздаче, вижу – стоит впереди мужчина и ждет, когда его обслужат. Я встал следом за ним.

– Ни он, ни вы не взяли первого блюда. Почему?

– Да потому, что первого нам никто не предложил. Обед подходил к концу, и первого, видимо, просто не осталось.

– Так, – Щеглов кивнул. – Дальше. Что было потом?

– Он сел за свободный столик, а чуть позже к нему присоединился я. Оказалось, что ни у него, ни у меня нет столовых приборов, и ему пришлось сходить за ними – ведь надо же кому‑то идти. Вот и все. Потом мы сидели и молча ели. Честно говоря, он меня мало интересовал, и я к нему особо и не приглядывался. Все произошло совершенно внезапно: он вдруг захрипел, посинел, выпучил глаза, чуть привстал и повалился набок. Остальное вы знаете.

– Вы ничего не заметили подозрительного? В его поведении, например, или еще в чем‑нибудь?

– Нет, все было обыденным. Но одно замечание, Семен Кондратьевич, я все же хочу сделать. Дело в том, что он не притронулся к компоту.

– Так‑так! – Щеглов прищурился. – Интересное наблюдение. И какой же вывод вы из этого делаете?

– Первый вывод, – продолжал Мячиков, – это мое алиби – на тот случай, если вы вдруг заподозрите меня в умышленном отравлении.