– Вам все шуточки, а здесь люди мрут… Грех это.

– Съездить ему по рогам, чтобы знал, как над мертвыми глумиться!

– Я тебе съезжу! Я тебе так съезжу…

Я смотрел на эти лица и видел их глаза. В одних стоял страх, и ничего кроме страха, другие пылали гневным огнем, в третьих читалась мольба о помощи, четвертые жаждали немедленных действий, пятые были бесстрастны и тусклы – но чуть заметная тень надежды все же витала в воздухе, проникая в души людей, и порой ярко вспыхивала в том или ином взоре, разглаживая морщины и озаряя хмурые лица таинственным светом. Страсти продолжали бурлить, но паники, похоже, удалось избежать: уверенный тон и твердый взгляд капитана угрозыска возымели действие.

– Товарищи! – продолжал Щеглов. – Оснований для паники нет никаких, поэтому не стоит препираться и накалять обстановку взаимными упреками и угрозами. Вы видите, как нам не повезло с погодой. Мы оказались в буквальном смысле в плену, и выбраться из него пока нет никакой возможности. Поэтому очень вас прошу, товарищи, держите себя в руках и не лезьте в бутылку по пустякам. Наша сила в единстве, только сообща мы сможем одолеть и стихию, и неведомую злую волю, если, конечно, она существует. Потерпите немного, друзья, а я в свою очередь приму все меры, чтобы докопаться до истины.

К нам пробился седой доктор, так кстати оказавшийся в столовой в момент отравления, и обратился к Щеглову:

– Можете рассчитывать на мою помощь, капитан.

– С удовольствием приму ее, если возникнет необходимость, – ответил Щеглов, – но в данный момент…

– В данный момент, – перебил его доктор, – я хотел бы обратить ваше внимание на одну деталь: раз отравление произошло в столовой, то яд наверняка попал в организм вместе с пищей.

– Допустим.

– А пища готовилась работниками столовой, то есть поварами. Мой вам совет: начните с них.

– Да‑да, – подхватил кто‑то, – такого безобразия допускать никак нельзя. Арестуйте этих мерзавцев.

Щеглов улыбнулся.

– Не волнуйтесь, товарищи, и расходитесь по своим номерам. Надеюсь, в самое ближайшее время мне удастся найти виновника этого трагического события.

7.

На часах было без трех минут три, когда мы с Щегловым вернулись в номер. Щеглов достал из чемодана миниатюрную рацию и передал в эфир сообщение о сложившейся в доме отдыха обстановке с просьбой о немедленной помощи. Но ответа он не получил.

– Странно, – нахмурился он, – очень странно.

Он подошел ко мне вплотную и с усердием потер подбородок.

– То, что сообщил тебе доктор Сотников, очень и очень важно. Все оказывается намного сложнее и гораздо серьезнее, чем я думал сначала. Последняя смерть наверняка имеет отношение к предыдущей, и обе они, по моему разумению, каким‑то образом связаны с сообщением врача. Центральная фигура здесь – Артист, однако какова его роль во всех этих событиях, остается только гадать. Но я обязательно докопаюсь до истины.

– Вы действительно полагаете, что этого несчастного отравили? – спросил я.

– Это не вызывает у меня сомнений, – ответил Щеглов, – неясно лишь, кто мог это сделать и зачем… Не следует забывать, – продолжил он после небольшой паузы, – что в подвале скрывается целая вооруженная банда. События могут развернуться таким образом, что они выползут на свет Божий, – и тогда последствия непредсказуемы. Нужно во что бы то ни стало не допустить этого. Но ничего, к вечеру, надеюсь, сюда прибудет опергруппа, и тогда мы сумеем обезвредить этих головорезов… Тсс, сюда кто‑то идет!

В номер без предупреждения вошел Мячиков, а чуть погодя – директор и седой доктор.