– Худо дело, – покачал головой Фома.

– Да уж хуже некуда, – согласился я.

И тут меня осенила мысль, которая впоследствии оказалась решающей во всей этой жуткой истории. Люк! Ведь под нашими ногами был люк канализационного колодца, о который споткнулся Фома!

– Помоги! – крикнул я Фоме и схватился за массивную металлическую крышку. Он тут же понял мою затею и бросился на помощь. В два счета мы скинули крышку и заглянули вниз. Колодец был неглубоким, на дне его плескалась вода и поблескивали мокрые трубы. В вертикальную кирпичную кладку была вделана железная лестница, покрытая толстым слоем ржавчины.

– Я пойду первым, – решительно заявил я, – следом вы, Лида, а последним полезет Фома. Оружие я беру с собой, чтобы Фоме было легче закрыть за нами люк. Живее, ребята, дорога каждая секунда! Эти головорезы в любой момент могут перейти к решительным действиям!

11.

Я ринулся вниз, не успев даже заручиться их согласием, и в следующую минуту оказался чуть ли не по пояс в воде. Воздух здесь был спертый, явственно ощущалась нехватка кислорода, пахло какой‑то гадостью и гнилью. Колодец вел в низкий горизонтальный тоннель. Только я собрался было крикнуть Лиде, чтобы они поторопились, как крышка люка вдруг со скрежетом упала и я оказался в кромешной тьме. И тут же сверху, над самой моей головой, отчетливо прозвучала короткая автоматная очередь, затем еще одна, и еще, и еще… Сердце мое сжалось от бессилия и боли. Не успели! Пока мы возились с люком, бандиты наверняка добрались до одноэтажной постройки, за которой мы прятались, и застали Фому с Лидой врасплох. А Фома, чтобы не выдавать моего местонахождения, в самый последний момент успел, видно, закрыть крышку люка. Э‑эх, ребята!.. Я чуть было не расплакался от отчаяния и обиды на судьбу за этакие выкрутасы, но сдержался и лишь до крови закусил губу. Первым моим порывом было броситься им на выручку, но уже в следующий момент я трезво оценил ситуацию. Чем я мог им помочь? Как только я попытаюсь открыть люк, меня тут же схватят и… Что будет дальше, нетрудно себе представить. Либо меня тут же пристрелят, либо вернут в спортзал – и тот и другой вариант меня нисколько не устраивал, тем более что своим попавшим в беду друзьям я все равно ничем помочь не смогу. Остается только идти вперед по этому темному тоннелю, неизвестно куда ведущему. Положение мое было незавидным. Я стоял в холодной, мутной, грязной воде, в совершенной темноте, промокший до нитки и продрогший словно цуцик, обвешанный автоматами, задыхающийся от тошнотворной вони и смрада. Во что бы то ни стало нужно было выбираться отсюда – но где искать выход? Обратный путь был для меня закрыт, но наверняка где‑то есть другой люк. Я смутно сознавал, что, спасая себя, я спасу и всех остальных – по крайней мере, именно с этой целью я покинул спортзал.

Определив по памяти и по расположению труб направление, в котором следовало бы двигаться – тоннель тянулся в сторону главного здания, я успел это заметить еще до того, как люк захлопнулся, – я ощупью, кляня все на свете и в особенности эту дурацкую поездку, согнувшись в три погибели и поминутно касаясь спиной влажного, липкого свода, поддерживая автоматы так, чтобы в них не залилась вода, стараясь держать равновесие и не наступать на скользкие трубы, медленно двинулся вперед. Где‑то капала вода, два или три раза я больно ударился головой о какие‑то выступы. Стиснув зубы и едва сдерживаясь, чтобы не завыть от отчаяния, я все же продолжал свой путь, уткнувшись носом в водяную жижу и до самых кишок ощущая всю прелесть ее аромата, будь он трижды проклят!.. Знать бы, что все эти муки не зря…

Внезапно под ногами захрустело битое стекло, а откуда‑то сверху упала чуть заметная полоска света. В душе моей блеснул слабый луч надежды. Я осторожно поднял голову и к неописуемой радости обнаружил, что стою на дне колодца, как две капли воды похожего на тот, через который я проник в этот ад десять минут назад.