— Юра! Ты в форме разбираешься? Ну, в железнодорожной?

— В любой!

— Зелёные кантики что значат?

— Зелёные? Служба пути, зданий… депо…

Проводив Юру, Иван Палыч вновь занялся делами. На этот раз Аглаи не было, дежурила Глафира — тоже весьма неглупая девушка… А раз не было Аглаи, не явится и Алексей Николаевич! Завтра зайдет. Что ж, можно было заняться лабораторией… А завтра объехать всех старост и составить список непривитых!

Кто-то постучал в дверь…

— Не заперто… Андрей? Что хотел?

— Иван Палыч, отпустите назавтра… — робко попросил паренек. — Часа на два. Бронепоезд смотреть!

— Чего смотреть?

— Бронепоезд. Ну, он на ремонт пойдет, в депо. Как раз мимо нашей станции. Где-то часа в два…

Бронепоезд… депо… железнодорожная форма… Зелёные кантики — депо…

— Ладно, Андрей. Отпущу!

* * *

Бронепоезд. Депо. Неужели…

Эх, Иван Палыч! Опять дуешь на воду?

И все же, надо съездить к Гробовскому, рассказать… Пока тот еще здесь. Тем более, на «Дуксе»-то — мигом… Алексей Николаевич, конечно, будет смеяться в голос…

Ну и пусть!

— Глафира, я быстро.

— Хорошо, Иван Палыч. Поняла.

Усевшись в седло, доктор запустил двигатель. У ворот остановился — открыть…

Подошел ближе… и вздрогнул!

Яркий свет ацетиленовой мотоциклетной фары выхватил из темноты кровавую надпись — «Берегись!»

Глава 17

Иван Палыч спрыгнул с мотоцикла, подошел к воротам. «Берегись!»… Намалеванно криво, видно что делали впотьмах. Кто-то торопился, но хотел, чтобы прочли. Кровь? Нет, краска, но от этого не легче.

Сердце заколотилось быстрее, пальцы, стиснувшие руль, похолодели.

«Сильвестр… — мелькнуло в голове. — Это он. Мне».

Доктор шагнул ближе.

«Спокойно, Артём, спокойно. А может, не всё так страшно?»

Он огляделся. Тьма, тишина, только собака где-то в селе тявкнула.

«А может, мальчишки? — подумал он. — Балуются, пугают? В Зарном же любят розыгрыши, Аглая рассказывала, как Фоме Егорычу ворота дегтем мазали. А может, кто-то и из взрослых? Мало ли шутников».

Иван Палыч, прищурившись, заметил рядом с воротами сугроб, а за ним — яму, узкую, глубокую, будто для столба копали.

«А если… — мелькнула мысль, — это не угроза вовсе? Просто предупреждение? Мол, яму вырыли, не свались, прохожий, не переломай ноги?»

Он хмыкнул, но тут же одёрнул себя. Какая яма? Кто в декабре столбы ставит? И краской, ночью, на воротах? Чушь! Нет, тут все понятно — и кто написал, и кому адресовано.

Иван Палыч вернулся к «Дуксу».

«Ладно, разберёмся» — подумал он и завел мотор. Пора ехать к Гробовскому. Кажется, Алексей Николаевич вновь оказался прав и насчет обеспечения защиты нужны побеспокоиться.

* * *

Однако добраться до Гробовского не получилось.

— Иван Палыч! Доктор!

Резкий окрик заставил вздрогнуть. Сердце подпрыгнуло к горлу. На миг почудилось: Сильвестр! Вышел из тьмы, с ножом, как в кошмаре, чтобы исполнить угрозу.

Доктор обернулся.

Но из темноты, тяжело дыша, появился кузнец Никодим. На руках — мальчонка. Без сознания.

— Иван Палыч, ради Христа, помоги! — выдохнул Никодим, подбегая. — Васеньке худо, помирает!

Доктор, спрыгнув с мотоцикла, почувствовал, как страх отступает, сменяясь привычной собранностью.