Кузнец шагнул ближе, его глаза, красные от слёз, сверкнули.

— Не чудотворец? — прогремел он, голос эхом отразился от стен. — А кто полсела от смерти утащил? Про тебя, Иван Палыч, и про твои дела в газетах печатают! А теперь мне говоришь — ничего не можешь? Мой Васька помирает, а ты про письма да профессоров! Отмахиваешься ими. Помогать не хочешь? — Он ткнул пальцем в доктора. — Придумай что-нибудь, доктор! Ты же умный, в Петрограде лекции читал!

Иван Палыч, стиснув кулаки, почувствовал, как гнев, смешанный с бессилием, подкатывает к горлу. Он шагнул к Никодиму, глаза в глаза.

— Ты не кричи! — рявкнул он, но тут же сбавил тон. — Повторяю — я не бог, слышишь? Вакцина тиф гонит, а сердце — не зараза, его не уколешь! Операция нужна… да только не придумали еще такой! Да как бы тебе объяснить, черти тебя дери⁈

Иван Палыч в сердцах стукнул ногой по полу.

Вот ведь задачка! И в самом деле не описана еще методика такой операции и нет нужного оборудования. Год то какой? Дремучий! До операций на сердце — тонких, сложных, со специфичным сложным инструментом и приспособлениями, — еще сотня лет!

Кузнец словно почувствовал это, разозлился вновь.

— Иван Палыч! — прорычал он. — Я помогал тебе с аппаратом для туберкулезных. Я тебе инструмент выковал. Я тебе навстречу всегда шел. Вот и ты помоги мне. Вылечи ребенка. Деньги нужны? Будут тебе деньги. Еще скальпелей тебе выковать? Хоть целое ведро! Чего нужно? Ну? Все достану! Из-под земли — но достану!

— Никодим Ерофеич!..

— И слушать не буду оправдания, — отрезал кузнец. — Лечи — на то ты и доктор!

С этими словами он схватил шапку и быстрыми шагами вышел из палаты. Было слышно, как он громко хлопнул в прихожей дверью.

— Иван Палыч, — совсем тихо простонал Вася, взяв того за руку. Пальцы мальчика были слабыми, холодными, как ледышки. — Вы меня вылечите?

Доктор глянул на паренька. Глаза круглые и испуганные — парень слышал весь их разговор и перебранку и теперь боялся, понимая, к чему все идет. Не дурак ведь, хоть и молодой еще, книжки читает. Догадывается…

— Вылечу, — ответил Артем. — Обещаю — вылечу!

И сжал его руку крепче.

* * *

Керосиновая лампа на столе мигала, отбрасывая причудливые тени на стены. Иван Палыч не спал. Думал.

Операция нужна. Но где её взять в 1916-м? Самому придумать? Да без проблем. Только вот на бумаге она и останется, а на практике… Отсутствие кардиохирургии как области. Первая успешная операция на открытом сердце, насколько помнил Иван Палыч, произойдет только где-то в 40−50-х годах, через тридцать лет. Отсутствие искусственной вентиляции лёгких и аппарата искусственного кровообращения. И кузнец тут не поможет — выковать такое не получится. Нет рентгена в деревне. Нет ЭКГ. Нет УЗИ или фонокардиографии. И это только базовые пункты. А еще — анестезия, антисептика, послеоперационный уход, много чего.

Доктор тяжело вздохнул, откинувшись на стуле.

— Это тебе не 21-й век! — тихо буркнул он себе под нос. — Нет тут ничего! Только в скверну все верят, да к травнице ходят — любую болезнь лечить…

Иван Палыч вдруг задумался. Травница…

И вспомнил, как профессор Сибиряков рассказывал однажды на лекции.

«Дигоксин в этой траве сердце подстёгивает, как кнут коня! Ей и лечили раньше сердечные болезни».

Дигоксин — это сердечный гликозид. Он замедляет пульс, но делает каждое сокращение сердца сильнее и эффективнее, повышает силу сердечных сокращений, улучшает насосную функцию сердца.

А название травы, в котором он содержится…

— Профессор говорил… называл… — пробубнил доктор, морща лоб.