А название травы, в котором он содержится…

— Профессор говорил… называл… — пробубнил доктор, морща лоб.

Да, называл. Только в голове не сохранилось.

Шерстянка… нет. Ледянка… тоже нет. Цветы еще такие, на наперсток похожие… Наперстянка! Точно! Она самая. Наперстянка пурпурная.

Если извлечь из нее дигоксин, то можно попытаться укрепить сердечную мышцу Васи. Вещество усилит сокращения, снимет застой, отёки спадут. Аритмию выправит.

Но тут же, как холодный ветер, пришло сомнение. Наперстянка — яд. Он вспомнил случай из практики: старик в Москве, пасечник, чаю решил себе из трав заварить, наперстянки пару ложек добавил в заварник, передозировка дигоксина — тошнота, сильная аритмия, остановка сердца. Смерть…

— Опасно…

«Анализов крови нет, электрокардиографов тоже нет, дозировку не проверишь. Чуть переборщишь — и Василий умрёт не от порока, а от моей руки».

Что же тогда делать? Ждать, пока мальчик задохнётся в следующем приступе?

Иван Палыч встал, прошёлся по палате. Вот так выбор! И не помочь не может, и с помощью можно опростоволоситься.

Он сел, потирая виски.

Риск огромный. Но без наперстянки Вася не дотянет до города. Морфин только глушит приступ, нитроглицерин — на день, два. А вот трава даст шанс. Кто знает, если все пройдет идеально, то может и в город ехать не нужно будет. Пару недель лечения — и укрепит стенки.

— Если титровать дозу — начать с малой, — рассуждая, сам себе пробормотал доктор. — С самой малой дозы. С четверти… нет, с одной восьмой. И наблюдать за реакцией пациента. Потом чуть повысить. Контроль пульса, дыхания. Если тошнота, слабость — сразу стоп. Да, попробовать стоит…

Только где взять наперстянку? Зима, декабрь, овраги завалены снегом. В аптеке и подавно такое не найдешь.

«Травница Марфа, — мелькнуло снова мысль. — Она знает, где наперстянка растёт, заготавливает. У ручья, в Заречье, летом цветёт, пурпурная, высокая. Листья, поди, сушит в избе».

Доктор вспомнил Аглаю, болтавшую про старуху: «Марфа всё знает, травы её от всех хворей». Так может и эту траву имеет про запас?

Да вот только, даже если есть нужное, даст ли она? Известная старуха, вредная. Одна из последних, кто вакцинацию не прошел. Докторам не доверяет, лечится и лечит других только своими народными способами. А может и вовсе считает доктора конкурентом — теперь то ведь к ней все реже ходят, больше больнице доверяют, лишив ее заработка.

— Утром поеду…

* * *

Утро в Зарном выдалось морозным, глинистое небо висело низко. Шел мелкий снежок.

Иван Палыч остановил «Дукс» у кривого плетня. Тявкнула собака. Изба Марфы, покосившаяся, с почерневшими брёвнами, была низенькой и из-за ограды почти не видна. И только по дыму из трубы доктор понял, что внутри кто-то есть.

Иван Палыч, запахнув пальто, шагнул к крыльцу и постучал. Тишина. Он стукнул снова, громче, и за дверью послышались шаркающие шаги. Замок щёлкнул, дверь приоткрылась, и в щели показалось морщинистое лицо Марфы.

— Чего надо? — буркнула она, оглядев доктора с ног до головы. Едва узнав его, глаза её сверкнули злостью. — Ты, Петров? Душегуб с уколами своими? Уходи! Нам твоих ядов не надо, мы травами лечим, по-людски!

Иван Палыч, опешив, поднял руки, будто сдаваясь.

— Марфа Степановна, постойте! Я не за тем… — начал он, но старуха, стукнув клюкой по порогу, перебила:

— Не за тем? А за чем? Слыхала я про тебя! Вакцины колешь, людей моришь, а теперь сюда припёрся? Думаешь, мы тебе поверим? — Она прищурилась, голос задрожал от гнева. — Уходи, говорю, покуда цел!

— Марфа, выслушай! Мне нужна помощь твоя.