Они встали друг перед другом — с виду узкоплечий и худощавый, но с крепкими, привычными ко всякой тяжелой работе руками Денисов и плотный, но верткий Черкаев.

Черкаев протянул удостоверение, Денисов раскрыл его и сразу заметил — верхнюю часть загораживала положенная под слюдяную обложку бумага. Этого не погналось и скорее всего сделано было намеренно, но Денисов не мог тратить время на замечания: Черкаев уже показывал взводу содержимое своих карманов.

Ключ, неполная пачка сигарет «Шипка», записная пиджака, — перечислял Денисов, уткнувшись в удостоверение: печать есть, дата, подпись — все на месте… Коробка спичек, свисток, юбилейный рубль, брелочки, пуговица, карандаш…

Зная характер Черкаева, он готовился к защите, но и этот партнер не стал нападать.

— Все? — напряженно спросил он Денисова.

— Все…

— Посмотри, чье удостоверение держишь!

Тишина вмиг сменилась взрывом хохота. Многие еще поняли, в чем дело, но над промахом лучшего ученика смеются особенно охотно. Денисов выдернул бумагу. На ладони лежало удостоверение милиционера, сидевшего за одним столом с Черкаевым.

Смех стих не сразу.

— Люди смотрят, сыщики наблюдают, — подытожил подполковник. Он сделал вид, будто не заметил уловки Черкаева с удостоверением. — Наблюдательному человеку на платформе не нужно расспрашивать, скоро ли поезд, — он поймет по поведению окружающих. На какой путь принимают состав — подскажет суета носильщиков. Их тележки точно отмерят границы вагонов…

Оставшуюся часть урока Денисов внимательно слушал преподавателя, но чувство досады не оставляло его. Ребята иногда оборачивались, чтобы посмотреть, как он там. Черкаев тоже оглянулся, подмигнул: «Знай наших!»

Подполковник объяснял основы словесного портрета, особенности строения носов и ушных раковин. Это было новым и интересным.

— Решил рекомендовать тебя на работу в милицию… — Комсомольский секретарь разговаривал с Денисовым в электроцехе, у верстака, за которым Денисов паял концы провода.

— Не понял! — Денисов оставил паяльник.

Смысл сказанного не дошел до него. Это было как гром с ясного неба. Никто ни разу не говорил с ним о том, что ему следует сменить профессию, уйти с завода. Здесь, в электроцехе, работал в свое время и его отец, и сам Денисов никогда не мыслил себя в другом месте.

— Есть разнарядка на лучших комсомольцев… — Секретарь поправил ручку паяльника, сделал вид, будто не видит ничего необычного в своем предложении. — Надо помочь укомплектовать милицию района передовыми кадрами.

— Но я в этом ничего не понимаю!

— Научат! Не беспокойся. Ты один из лучших комсомольцев, член комитета комсомола, штаба дружины… Кого же рекомендовать?!

Денисову еще казалось, что разговор этот останется без последствий, что все как-то образуется.

Одно дело дежурить после работы в отделении, патрулировать с участковым инспектором по набережной… Но совсем уйти с завода?!

— И когда должно решиться? — спросил он.

— Уже решилось. С утра позвони по этому телефону. — Денисов только теперь заметил листок бумаги в руке секретаря. — Партком одобрил твою кандидатуру.

Работник отдела кадров, которому Денисов позвонил, пригласил его к себе, он оказался поджарым пожилым человеком в звании майора. О поступлении Денисова в милицию майор говорил как о совершившемся факте, дал заполнить анкету, послал на медицинскую комиссию.

Вместе с Денисовым у кабинетов специалистов стояли десятки таких же, как он, ребят с заводов, сверстников, и все-таки ему верилось, что-то должно произойти — по какой-то причине он должен вернуться в электроцех.