Что же, на мой взгляд, выделяет из общего ряда повести Слонина? Что в них наиболее интересно? Своеобразным ключом к ответу на эти вопросы могут стать, как мне кажется, названия двух его книг — «Такая работа» и «Астраханский вокзал». Очень коротко и концентрированно в этих названиях обозначено главное — чуть деятельности героев Словина и основное место их деятельности, быстротекущий людской поток, мнимо однообразный на поверхности и бурлящий всевозможными жизненными коллизиями на самом деле.

Слова «такая работа» часто встречаются в произведениях, повествующих о милицейских подвигах и буднях. Иногда их произносят с гордостью, иногда устало, бывает, что кокетливо, бывает, что и не к месту. У Леонида Словина они прозвучали двадцать лет назад. Так называлась первая его повесть, напечатанная в Ярославле. Название оказалось на редкость точным и, хотя автор вряд ли ставил перед собой такую цель, стало программным. Словив писал и пишет о работе, которую сознательно выбрал для себя в юности и которую не оставлял много лет, уже прочно утвердившись в литературе. Два с половиной десятилетия его трудовой жизни неразрывно связаны с милицией, со службой в уголовном розыске. В отставку он ушел с должности заместителя начальника уголовного розыска отдела внутренних дел Павелецкого вокзала в Москве. Казалось бы, человек с таким жизненным и профессиональным опытом должен тяготеть к документальной, очерковой прозе, писать «невыдуманные истории». Но призванием Словина оказалась литература художественная, где художественный вымысел занимает полноправное и ведущее место, его герои не слепок с реально существующих людей. И тем не менее произведений выдуманных у Словина нет. Столь важное для читателя ощущение достоверности возникает сразу, и возникает не только потому, что автор прекрасно знает и передает атмосферу «такой работы», но и потому, что герои его именно работают в самом будничном и повседневном смысле этого слова. Служебные задачи, возникающие перед ними, могут быть и таинственны, и загадочны, и почти всегда трудны, и требуют незаурядного умственного напряжения, но это не «игра ума», а именно работа, которую ведут по призванию и долгу люди, находящиеся на службе государству и обществу.

Известно, что любимый герой западного детектива — лицо частное, сыщик-одиночка, почти всегда вступающий в конфликт, а то и противопоставленный представителям официальной законности. У нас частный детектив невозможен, ибо интересы личности охраняет государство. Его представители не могут действовать в одиночку. В борьбе с преступником, особенно опасным, всегда участвует группа людей. Эта реальность жизни находит отражение и в литературе, но ставит писателя перед специфической трудностью — описать ярко и убедительно многих людей сложнее, чем одного.

Между тем образ главного героя часто определяет успех произведения. Даже у Конан Дойла немало очень простых фабульных схем, но есть Шерлок Холмс, и мы с увлечением читаем весьма незамысловатые рассказы вроде «Голубого карбункула». Читаем, принимая, разумеется, «правила игры», ведь нельзя же всерьез любоваться обжорством Ниро Вулфа или тем, как тщательно ухаживает за своими усами Эркюль Пуаро! У советского автора такие детали выглядели бы странно, они не создавали, а разрушали бы образ героя. А героя любит и наш читатель. И требуются большой писательский такт и мастерство, чтобы, убедительно показав группу единомышленников, выделить в ней подлинного лидера, за которым в первую очередь последует читательское внимание и которому автор доверит свои главные, сокровенные мысли, поручит нанести решающий удар в трудном поединке.

Такой человек у Словина — Денисов. К слову «человек» следует добавить — молодой, потому что Денисов пока не обременен ни летами, ни высокими званиями. Денисов присутствует в большинстве произведений Леонида Словина, и читатель имеет возможность проследить его не очень продолжительный, но уже насыщенный событиями жизненный и служебный путь, оценить профессиональное мастерство, хорошо узнать и полюбить.