Чуда не произошло. Майор-кадровик пригласил Денисова на беседу к начальнику отдела — подполковнику. В конце разговора подполковник поднялся из-за стола, пожал Денисову руку.

— Поздравляю.

«Прощай, завод! Здравствуй, милиция».

Он запомнил первый день на новой работе, начавшийся ознакомлением с ориентировками о совершенных преступлениях, оставшихся нераскрытыми: каждая телеграмма была сообщением о чьей-то трагедии, чьей-то подлости, чьем-то равнодушии, призывом о помощи. Фамилии разыскиваемых и их приметы потом повторялись на каждом инструктаже, Денисов скоро знал их наизусть. Стоя на посту, он внимательно приглядывался к окружающим, но преступники, казалось, предпочитали обходить зону его поста стороной. Так было до самого дня направления его в школу подготовки младшего и среднего начальствующего состава.

Перед окончанием занятий дверь отворилась, в аудиторию вошел милицейский капитан. Он чему-то улыбался, словно в коридоре, перед тем как войти в класс, услышал смешную историю. Милицейская форма сидела на нем щегольски.

— Я звонил вам, — сказал капитан.

— Капитан Кристинин? — Подполковник протянул руку, здороваясь. — Помню: осмотр местности… Одно место в машине…

— Можем взять с собой хорошего парня, если у него острый взгляд и он, конечно…

— …внимательный и находчивый, — закончил преподаватель и обвел глазами восьмой взвод.

Прошло несколько коротких секунд. Денисов чувствовал, как уверенный спокойный взгляд подполковника прошел над ним по направлению к углу, где сидел Черкаев, и заскользил обратно, никого не задев.

— Сержант Денисов, — подполковник не смотрел на него, поднес руку к рыжим, без единого седого волоса вискам, — вы поступаете в распоряжение старшего инспектора  МУРа Кристинина. Можете идти. По возвращении доложите лично мне. Желаю успеха.

Молча покидая класс, Денисов скорее почувствовал, чем увидел потускневшие глаза Черкаева.

— Работа, товарищ сержант, предстоит тонкая, — сказал капитан Кристинин, сидя за рулем новенькой, песочного цвета «Волги», — мы должны осмотреть за городом небольшой безымянный овраг. Преступник после кражи спрятал в нем фомку… Можно сказать, ювелирная работа. — Кристинин скорее всего шутил.

— Мы едем в МУР? — спросил Денисов.

— И в МУР тоже.

Жаркий летний день только входил в силу. В машине было душно, Денисов осторожно поправил воротник рубашки, но снять галстук и расстегнуть верхнюю пуговицу не решился, хотя по летней форме это и разрешалось.

— Найдем — и все свободны! В управлении можно переодеться. — Кристинин обогнал несколько машин и неожиданно сбавил скорость, когда обгонять стало некого. — До милиции где работал?

— На заводе, электриком.

— Хорошо.

Денисов вздохнул:

— А преступник? Не ушел? Тот, что с фомкой…

Кристинин скосил глаза в зеркало над кабиной:

— Преступник задержан. Кража была неделю назад. А про фомку он сказал только вчера.

Он вел машину легко, с профессиональной небрежностью мастера, заканчивающего привычную работу. На Садовом кольце по неуловимым мелочам Денисов догадался, что ехать осталось немного. Действительно, свернув с кольца, они сделали несколько поворотов и остановились у большого серого здания.

— Нам сюда.

Во дворе, сразу за проходной, к ним подошли двое: пожилой, с мешочками под глазами — Старик, сразу окрестил его Денисов, — и молодой парень. Оба были в живописных, выгоревших на солнце ковбойках.

— Позвольте представить, — церемонно и чуть насмешливо сказал капитан Кристинин, кивая в их сторону.