В переулке, неподалеку от здания управления, у забора, стоял потрепанный зеленый «газик», затянутый брезентом. Чуть поодаль, на двух положенных друг на друга кирпичах, с хмурым видом сидел шофер «газика». Кристинин ему сочувственно подмигнул на свой манер — не улыбнувшись, на секунду зажмурив один глаз.

— Все есть, я проверил, — шофер поднялся, отряхивая комбинезон, — бензина достаточно, инструменты на месте.

Денисов и Губенко устроились в кузове. Между ними на полу оказался тяжелый деревянный ящик и ведро с картошкой. Под сиденьями громыхали лопаты, а наружу из-под задней брезентовой шторки кузова на полметра высовывалась рейка с делениями.

— Теодолит, — ткнул Губенко ногой в ящик, — геодезический инструмент для измерения на местности горизонтальных и вертикальных углов…

— Знаю, — отозвался Денисов.

Ему показалось, что лейтенант держится высокомерно.

По дороге капитан Кристинин и Михаил Иосифович Горбунов разговаривали между собой. Старик, понял Денисов, собирался в отпуск куда-то далеко, в горы, и каждый раз, называя незнакомые Денисову места, улыбался и радостно потирал руки.

— …В краеведческом музее до сих пор сохранилось пианино дочери коменданта Хорогской крепости. Представляете? Его принесли на Памир на руках. Транспортировка заняла два месяца.

— «Крыша мира». — Кристинин понимающе кивнул.

— Первый автомобиль там, наверху, появился только в тридцать четвертом году…

Но и хладнокровные сотрудники уголовного розыска, занятые разговором, не могли, видимо, полностью отрешиться от предстоящей операции и незаметно для себя снова возвращались к ней, потому что майор Горбунов вдруг сказал:

— Надо вдолбить Новожилову, что мы им не интересуемся. Для нас он как прошлогодняя трава.

— Если б мы смогли выманить его из дома к дороге…

— Это было бы отлично.

— Помните, как вы брали в Химках Сухого Барона? — Разговаривая со Стариком, Кристинин на время оставлял иронию, и в голосе его звучали почтительные потки.

— Как же…

По его тону Денисов понял, что, несмотря на свой предпенсионный возраст, а может, благодаря ему Горбунов в милиции человек очень уважаемый и нужный, решил впредь более внимательно прислушиваться ко всему, что Старик будет говорить. Вскоре, однако, Денисов поинтересовался топографическим снаряжением. Проверил, как открывается ящик с теодолитом, на всякий случай пощупал картошку в ведре, заглянул в висевшую на крючке сумку. Там лежали инструменты на все случаи жизни, и Денисов, как знакомым, улыбнулся отвертке в монтерским кусачкам, мотку изоляции и новеньким проводам. Губенко в это время поправил висевший под мышкой пистолет и посмотрел, не выпирает ли сквозь куртку ствол.

Горбунов снова вернулся к своей поездке на Памир, к Хорогской крепости:

— …В восемнадцатом году царский гарнизон вместе с комендантом крепости бежал, а старый «Беккер» попал в музей.

— Мне как-то попалась небольшая книжечка, — заметил Кристинин, — она называлась «На Памирах»…

— Я от нее не в восторге. Вот если бы вы могли достать «Памирские походы» Рустам-бека!

Денисов позавидовал этим людям. Не их командирскому положению, не образованию, а чему-то, чего сам еще не мог толком понять и что сразу отличало их от него самого, от Черкаева и даже от бывалого лейтенанта Губенко.

Чем дальше отъезжали они от центра, от здания на Садовом кольце, тем выше поднимались крыши домов, нее больше становилось подъемных кранов, блоков, плит, кирпичей по обе стороны шоссе.