Когда же они думают его брать? Видимо, под вечер. Закончат работу, невзначай подойдут к дому, попросят воды. Или останутся ночевать. А может, подойдут только двое, а остальные будут прикрывать путь к лесу и луг… Во всяком случае, парень у машины должен остаться, в дом пойдут другие. Тут сразу все и станет ясно. Стоп! Новожилов заметил, как парень в светлой куртке не торопясь встал, взял лопату и, таща ее по земле, пошел к теодолиту. Путь к лесу свободен! Неужели в угрозыск стали набирать дураков?! А может, он, Новожилов, ошибается?! Может, люди, которые бродят по лугу с рейкой, все-таки самые обыкновенные работяги?! Нет, бежать опрометью в лес и тем самым выдавать себя ни к чему, решил Новожилов. Надо ждать.

Он отвернулся к стене, осторожно, чтобы не задеть свесившуюся с кровати электропроводку, достал из кармана свой маленький «байярд», загнал патрон в патронник и снова спрятал пистолет в карман. Потом подошел к окну.

Старый работник уголовного розыска, добрейший Михаил Иосифович отмерил пятьдесят метров по направлению к дому. Он только на секунду случайно встретился глазами с Новожиловым, но даже издалека ощутил его и взгляд, тяжелый, неустойчивый, короткий, по которому в любой сутолоке, в самой людной толпе сыщики и преступники на протяжении многих веков безошибочно узнают друг друга.

— Может, нам сегодня уехать? Приучить его к мысли, что на лугу ведутся работы, а завтра приехать снова и взять? — спросил Губенко с надеждой.

— Завтра можно и не приезжать — его не будет. — Кристинин быстро исписывал страницу своей «топографической» тетрадки.

— Надо бы еще дальше оттянуть Денисова от машины, — сказал Старик. — Эта классическая расстановка сил выдает нас с головой.

Они подождали, пока подойдет Денисов.

— Обычно, — Кристинин выпрямился и отер пот со лба, — настоящие землемеры, и геофизики, и просто нормальные люди в этот час думают об обеде. В нашем положении они командировали бы самого молодого для переговоров в ближайший дом, поставив перед ним ответственную задачу — сварить картошку. Как, Игорь?

Денисов кивнул.

— Чего мы этим добиваемся? Первое: ликвидируем пост у леса, чем вводим в недоумение гражданина Новожилова. Второе: представляем нашему молодому другу возможность ввести Новожилова в круг флотских и заводских новостей — надо его слегка отвлечь? И здесь Игорь окажется как нельзя кстати, — он провел рукой по короткой прическе, — гораздо необходимее, чем здоровяк Удальцов и Спирин, будь они с нами… Наконец, третье: мы получаем реальную возможность пообедать. Предварительно все остальные начинают оттягиваться с теодолитом на приличное расстояние от дома и от машины. Новожилов, друзья, он вовсе не дурак, он понимает, что мы не пошлем Денисова одного его арестовывать. Пока все. Иди, Игорь, чистить картошку. И свободнее, расслабься!

— Хороший план, — сказал Губенко. Он первый двинулся с рейкой дальше к лесу. Вслед за ним потянулись остальные.

Почистив картошку, Денисов пошел к дому, стараясь не смотреть на окна. Ведро в колодце оказалось погнутыми ржавым, а толстая цепь из фасонных звеньев напомнила Денисову о морской службе на Севере.

Он не спеша выпрямил смятое ведро, потом опустил цепь. В это время на крыльце появился Лукьяныч, который не сумел вовлечь своего постояльца в разговор о строительстве и поэтому никак не хотел упустить нового собеседника. На старике была красная рубашка, заправленная в широкие, сантиметров сорок у манжет, спине, с искоркой брюки. В этом одеянии Лукьяныч имел вид ухарский, можно сказать, пижонский.

— Вот это да! — вырвалось у Денисова.

Воспоминания о бухте, громыхание цепи и нелепый вид Лукьяныча сделали больше, чем напутственная инструкция Кристинина: «Расслабься!»

— Где вы такие клеши отхватили, отец?

— Эти брюки, молодой человек, — с достоинством ответил бывший бухгалтер, — я купил одиннадцатого мая девятьсот сорок пятого года, на второй день окончания войны, во Львове.