— Вверх руки!

Он медленно поднял руки в ожидании неминуемого электрического разряда.

— Я сразу догадался, что он из уголовного розыска! — восхищенно рассказал Кристинину Лукьяныч, когда Новожилов и остальные были уже в машине. — Когда еще лестницу попросил! Я и топор в дом принес… Если что, думаю, я своего постояльца по башке!

— А вот этого нельзя, — сказал Кристинин.

Кружа по лугу с теодолитом и заполняя тетрадку черточками и значками, он еще раньше понял, что Денисов может рискнуть на задержание в одиночку. Сам Кристинин так бы и поступил: преступник вряд ли мог ожидать, что трое инспекторов будут возиться у теодолита, когда четвертый начнет действовать. Но одно дело — старший инспектор МУРа Кристинин, другое — новичок, слушатель учебных сборов!

— …Я попрошу Денисова подсоединить проводку… Ничего, мы подождем. — Кристинин попрощался с хозяином и пошел к машине.

— А все-таки хорошо, если бы интернат! — вздохнул Лукьяныч.

Обратная дорога из деревни показалась короче и быстрее утренней. Равномерно покачивалась высунувшаяся из кузова рейка, постукивало пустое ведро. Инспектора почти не разговаривали между собой, только Новожилов, сидевший между Горбуновым и Губенко, не умолкал ни на минуту: ругал Лукьяныча, Денисова, не так, по его мнению, посмотревшего на него Кристинина. Он по-прежнему бессмысленно и глупо искал ссоры. А вот о том, что в сторожа у магазина он не попал, а попал его сообщник, тоже вооруженный «байярдом», Новожилов молчал, хотя сделать заявление об этом было для него крайне важно: арестованный несколькими неделями раньше Косой Федор уже валил все на скрывавшегося Новожилова.

На шоссе их встречал закрытый светло-серый фургон. Старший конвоя приветствовал Новожилова как старого знакомого. Тот сразу успокоился, выходя из «газика», сложил руки за спину.

Когда Новожилова увели, в машине стало просторно и тихо.

— Ты где будешь работать после школы подготовки? — спросил Денисова Губенко. Всю обратную дорогу он упорно молчал.

— У себя на вокзале.

— Понимаю. А кем? Младшим инспектором уголовного розыска?

Денисов пожал плечами.

— Постовым. Для розыска, пожалуй, опыта маловато.

— Так.

Денисов не уловил в этом «так» особого сожаления.

Больше Губенко ни о чем не спрашивал. Кристинин высадил его из машины на Садовом кольце, у площади Маяковского. Простился он с Денисовым весьма дружелюбно.

Неприятный разговор произошел в кафе, куда Кристинин, Горбунов и Денисов, переодевшись, зашли поужинать.

Слегка ослепленный крахмальной чистотой скатертей и хрустальным великолепием фужеров, Денисов подумал, что работники уголовного розыска хотят отметить успех. Может, даже он, как удачливый дебютант, был обязан пригласить их сюда, а не догадался?!

Но усталое лицо Кристинина погасило мысль о празднестве и веселье. Они выпили молча.

— Я хочу тебе рассказать о гибели самолета. — заговорил Кристинин. — Это было в тридцать четвертом году. Ты слыхал о таком самолете — «Максим Горький»?

Нет, Денисову не приходилось слышать о нем.

— Большой был самолет. Самый большой в мире. Восьмимоторный. И сейчас таких нет — восьмимоторных… — Он помолчал. — …В этом рейсе на самолете были ударники производства.