– Так точно, сэр!

– Кстати о безобразиях. Доктор Мэннинг, кажется, вы стояли на палубе и разговаривали с этим типом, пародией на человека? С Вэджем. Так, кажется, его зовут?

– Да, капитан. – Росс так свирепо сжал челюсти, что стал похож на кулачного бойца, который готовится нанести удар противнику. Пруденс доводилось видеть их на деревенских ярмарках.

– Поверьте, капитан, – быстро вставила Пруденс, дотронувшись до рукава Хэкетта, украшенного галунами, – Вэдж оказал мне маленькую услугу. И разговаривала с ним я, а не муж. Нужно было поблагодарить его, только и всего. – Она улыбнулась, представив взору Хэкетта очаровательные ямочки на щеках. Пруденс надеялась таким образом смягчить его гнев.

Капитан с улыбкой посмотрел на тонкие пальчики, вцепившиеся в его рукав, и его напрягшееся тело расслабилось.

– Что ж, дорогая леди, на этот раз придется простить наглость Вэджа. Но только ради вас. Как я могу отказать столь прелестной защитнице? – Он поцеловал руку Пруденс, долго не отрывая от нее губ. – Я и сам готов оказать вам любые услуги. Если обстоятельства позволят. – Хэкетт поклонился. – Ваш покорный слуга, мадам. Идемте, Сент-Джон, нам надо кое-что обсудить.

«А мне наконец пора заняться шитьем», – подумала Пруденс.

– Ты проводишь меня в каюту, Росс? Или мне пойти одной?

Мэннинг решительно взял ее под локоть.

– Я думаю, тебе понадобится эскорт, – проворчал он.

Они вышли на палубу. Голубое небо уже совсем расчистилось, ветер разогнал облака. Яркое летнее солнце стояло в зените.

Но у Пруденс по коже подирал мороз: она ощущала волну холодной ярости, исходящую от Росса, который крепко держал ее под руку. Иногда таким же бывал папа: он как будто сердился на нее, но непонятно, по какой причине. Неужели Мэннинг разозлился за то, что она любезничала с капитаном, и собирался затеять ссору?

Весь путь до каюты они проделали молча. А когда открыли дверь, Пруденс улыбнулась от радости, и мрачные мысли тут же вылетели у нее из головы. На полу лежали подарки, преподнесенные Вэджем и другими канонирами. Она подскочила к изрядно обшарпанному рундуку, опустилась на колени и начала изучать его содержимое, сопровождая осмотр восторженными восклицаниями. Подношения были весьма скромные, но для людей, которые отдали их Пруденс, они, несомненно, имели огромную ценность. Связка лука, небольшой кусок соленой свинины, завернутой в промасленную бумагу; баночка с маслом, от которого уже шел прогорклый запашок; два гребня грубой работы, вырезанные из китовой кости, голубая лента, крошечное зеркальце, облупленное и поцарапанное, и раковина на шнурке, которую можно было носить на шее, как кулон.

– О! – воскликнула Пруденс. – Как мило! Какая прелесть!

И она улыбнулась Россу в надежде, что он разделит ее радость.

Но Мэннинг только пожал плечами:

– Женщина на корабле – редкость. Вот они и расщедрились по такому случаю.

– Ну, если вам нравится вести себя как собака на сене… – обиженно отозвалась Пруденс.