— Это будет великолепный вечер, — говорю я ей, — уверяю тебя. Все так красиво. Точно так, как они обещали нам.

— Правда? — спрашивает Эми.

— Конечно. Какое платье ты выбрала?

Они обновляют ассортимент платьев раз в три года, так что у нее был такой же выбор, как и у меня.

— Одно из желтых, номер четырнадцать. Помнишь его?

Столько событий произошло с тех пор, как я стояла в офисе Обручения и выбирала платье.

— Боюсь, что нет, — признаюсь я ей, порывшись в памяти.

Голос Эми оживляется, когда она описывает платье.

— Оно очень светлого оттенка, и рукава крылышками...

Теперь я вспоминаю.

— О, Эм, мне понравилось это платье. Ты в нем будешь красавицей.

И это правда. Желтый цвет идеально подходит к ее кремовой коже, черным волосам и темным глазам. В нем она будет выглядеть как солнечный свет весной.

— Я так волнуюсь.

— Я знаю. Трудно не волноваться.

— Теперь, после вашего обручения с Ксандером, все по-другому, — говорит Эми. — Знаешь, я тут думала...

— Но мое обручение с Ксандером не делает более вероятным...

— Конечно. Все мы это знаем. Но трудно удержаться и не думать о такой возможности. — Эми смотрит в свой контейнер, на свой почти нетронутый ужин.

Из репродукторов раздается сигнал, и все мы почти автоматически начинаем собирать наши вещи. Время работать. Эми вздыхает и встает на ноги. Следы волнения еще видны на ее лице, и я вспоминаю, что творилось со мной в ожидании Обручения.

— Эми, — говорю я импульсивно, — у меня есть медальон, который я могу одолжить тебе, если хочешь, для твоего банкета. Он золотой  и будет выглядеть отлично с твоим платьем. Я принесу его завтра утром.

Глаза Эми округляются:

— У тебя есть артефакт? И ты хочешь одолжить его мне?

— Конечно. Ты моя лучшая подруга.

Цветущие красными цветами молодые растения, заключенные в черные пластиковые трубы, ждут, чтобы мы их высадили в землю напротив начальной школы. Эта школа всегда выглядела нарядно. Я вспоминаю здешние интерьеры с их ярко-желтыми стенами, зеленым кафельным полом и синими дверьми классных комнат. В начальной школе легко было чувствовать себя в безопасности. Когда я была маленькой, я никогда не думала об опасности. «Я и сейчас здесь в безопасности, — говорю я себе. — Здесь нет листка со стихотворением. Папины проблемы тоже закончились. Я в безопасности и здесь, и везде».

Кроме, может быть, малого холма, где я, вопреки твердому решению держаться в стороне, часто ловлю себя на том, что смотрю на Кая, теряясь в сомнениях. Желая снова говорить с ним, но не смея сказать ничего, кроме общих фраз, которые мы говорим всем и всегда.

Глядя через плечо, я ищу Кая, но его нигде не видно.

— Что это за цветы? — спрашивает Ксандер, когда мы начинаем копать.

Земля черная и плотная. Когда ее приподнимаешь, она слипается в комья.

— Новые розы, — отвечаю я. — Наверно, они растут и в вашем саду. У нас они есть.

Я не говорю ему, что моя мама их не особо любит. Она считает, что новые розы в садах и скверах нашего Сити слишком искажены гибридизацией и не похожи на своих естественных предков. Но выращивание старых роз требует больших усилий, каждый новый цветок — это победа. А эти цветы — выносливые, яркие и эффектные, легко размножаются, живучи и долговечны.

— Мы не сажаем новые розы в наших сельскохозяйственных районах, — говорит мама. — Там растут другие цветы, более дикие.

Когда я была маленькая, она часто рассказывали мне о диких цветах, которые росли свободно в сельскохозяйственных районах.