— Мое имя, — говорю я, отклонившись и глядя на буквы. Они неровные, написаны менее уверенно, чем буквы, которые пишет Кай. Если кто-то пройдет мимо и взглянет, он может вообще не понять, что это буквы. Но я-то знаю, что это. — Что дальше?

— Теперь, — отвечает Кай, — вернемся к началу. Ты знаешь «а». Завтра мы выучим «b». Постепенно ты узнаешь их все и сможешь записать свои собственные стихи.

— Но кто их стал бы читать? — спрашиваю я, смеясь.

— Я, — отвечает он. И протягивает мне еще одну использованную салфетку. Там, между жирными отпечатками пальцев и остатками пищи, написана еще одна глава истории Кая.

Кладу салфетку в карман и думаю о Кае, который писал на ней свою историю вот этими красными руками, обожженными огнем печи, около которой он работает. Думаю, как каждый раз, опуская исписанную грязную салфетку в карман, он рискует всем. Долгие годы он был сама осторожность, но теперь хочет использовать свой шанс. Потому что он нашел кого-то, кто хочет знать. Кого-то, кому он хочет рассказать.

— Спасибо, — говорю я, — за то, что ты учишь меня писать.

— Спасибо тебе, — отвечает он, и я вижу свет в его глазах, который появился благодаря мне, — что оберегла мой артефакт, и за стихи.

Мы многое могли бы еще сказать, но мы только учимся говорить друг с другом. Вместе мы выходим из-за деревьев. Не касаясь друг друга. Пока.

ГЛАВА 20

Вместе с Эми я иду домой после школы и работы по сортировке от остановки аэропоезда. Когда часть наших попутчиков уходит вперед, а другая — остается позади, Эми кладет руку мне на плечо.

— Я так виновата, — говорит она тихо.

— Эми, не думай об этом больше. Я не сержусь. Я смотрю в ее глаза, чтобы она убедилась в моей искренности, но они остаются печальными. Так много раз в моей жизни я смотрела на Эми, как на вариант самой себя. Но сейчас я чувствую, что это не так. Слишком многое изменилось за последнее время. Но Эми остается моей лучшей подругой. Мы взрослеем по-разному, но это не отменяет того, что долгое время мы жили бок о бок. Наши корни сплетены навсегда, и я рада этому.

— Ты не должна извиняться, — говорю я ей. — Я счастлива, что одолжила тебе медальон. В конце концов, он хотя бы порадовал нас обеих перед тем, как они его отняли.

— И все-таки я не понимаю, — возражает Эми мягко. — У них в музее полно экспонатов. В этом нет никакого смысла...

Я усмехаюсь, потому что никогда раньше не слышала из уст Эми ничего более близкого к неповиновению. Может быть, мы становимся не такими уж разными?

— Что мы делаем сегодня вечером? — спрашиваю я, чтобы переменить тему. Похоже, что Эми испытывает от этого облегчение.

— Я говорила сегодня с Ксандером. Он хочет идти в игровой центр. Что думаешь?

На самом деле я предпочла бы провести вечер, поднявшись на вершину малого холма. Мысль об игровом центре с его духотой и теснотой, вместо того чтобы посидеть и поболтать под чистым ночным небом, кажется мне ужасной. Но я могу пойти. Я могу сделать что угодно, чтобы все было нормально. И потом, у меня есть история Кая. Если повезет, я увижу и самого Кая в игровом центре. Надеюсь, он пойдет туда с нами сегодня.

Эми прерывает мои мысли:

— Смотри. Твоя мама ждет тебя.

Эми права. Мама сидит на ступеньках нашего мыльца и смотрит в нашу сторону. Увидев меня, она машет рукой и встает, чтобы идти нам навстречу. И машу ей в ответ, и мы с Эми немного ускоряем шаг.

— Она вернулась, — говорю я вслух, и по нотке удивления в моем голосе понимаю, что какая-то часть меня беспокоилась, что она может не вернуться совсем.