Он медленно моргнул.

– Да неважно, – отмахнулась я. – Допустим, это ты ее убил после попытки убить и меня. Ты же тогда всю кухню мне кровью забрызгал? А ведь у полиции остались образцы. – Я обернулась к Гретхен: – Слышала, вы продаете Фулхэмский стадион.

Она закусила губу.

– Понятия не имею, о чем вы. – Она повернулась к Шрамованому, открыла рот и набрала было воздуха, вот-вот скомандует ему меня вывести, как вдруг ее прервал загремевший за дверью фарфор.

– А! – хлопнула в ладоши Дофин. – Вот и чай!

Горничной, как выяснилось, оказалась та самая филиппинка, которая открыла нам дверь. Она вкатила чайную тележку с изысканным фарфоровым сервизом и тарелку разноцветных макарунов, выложенных в красный, зеленый и желтый круги. Я так понимаю, Гретхен и Дофин сидели на какой-то диете, судя по тому, как они завороженно притихли при виде пирожных.

Горничная вывезла тележку на середину комнаты и хотела было разлить чай по чашкам, но ей велели уйти, и она удалилась.

Дофин поднялась и сама налила чаю. Тут мы с Фином синхронно сообразили, что чашек принесли всего две. Долго с нами тут возиться не собирались.

Фин пошел ва-банк:

– На самом деле мы пришли спросить вас о крушении Даны, мисс Тайглер, если позволите. Это займет всего пару минут.

Гретхен перевела взгляд с пирожных на торчащий из кармашка Фина телефон.

– Вы же не записываете?

Фин ответил:

– Теперь в этом уже нет смысла, не так ли? Все мы понимаем, чем это кончится.

Гретхен пожала плечами, с безразличием на грани скуки.

Но Фин не отступал.

– Все мы знаем, что Амила Фабрикасе невиновна, – начал он. – И на борту той ночью был кто-то еще, кто потом сбежал. Колье, которое должно было затонуть вместе с яхтой, у вас. История о том, как вам его послали почтой, буквально держится на честном слове. На съемках с погружения можно увидеть трос от надувного «Зодиака». Мы знаем, Виолетту кто-то посадил на самолет в Сен-Мартен, оплатил ей апартаменты в отеле, купил два платья разных размеров. Там был кто-то еще, и этот кто-то вывел Дану с пристани. Потом накачал Паркеров, а сам уплыл на «Зодиаке», пока яхта не затонула. И колье он забрал с собой. Просто не смог его так бросить. Но себе он его не оставил. А передал вам.

Гретхен гнусно осклабилась:

– Выходит, в привидений вы не верите?

Фин осклабился в ответ.

– А вас все это, видимо, нисколько не удивляет. То есть… – Он шагнул вперед и сделал нечто странное: а именно взял ярко-зеленый фисташковый макарун и откусил большущий кусок. – Почему вас это не удивляет? – На пол полетели крупицы зеленой обсыпки. – Вы и так все это знаете, верно?

Та изумленно рассмеялась, как настоящая леди, гортанным смехом:

– Что вы под этим подразумеваете?

Я ее уже просто терпеть не могла. Мне претила ее ложная праведность, ее предпочтения в интерьере, как она притащила Шрамованого, чтобы меня припугнуть. Леон и сам был не праведник, но как он мог жениться на ней? Как он выносил ее общество? Может, он и нуждался в деньгах, чтобы обеспечивать обе семьи, но должны же были быть в его кругу нормальные миллионерши, кто-нибудь хотя бы с крупицей харизмы или чувства стиля, хоть чего-нибудь. Гретхен была омерзительна.

– Леон совсем обанкротился, да? – громко спросила я. – Вы знали об этом, когда пошли за него?

Гретхен шмыгнула носом и поджала губы:

– Он ловко это скрывал.

– Наверняка вас это разозлило, когда вы узнали.

– Неважно, на тот момент мы уже поженились.