Я поняла, что он не умирает, по тому, как он отчаянно взмахнул руками.

17

Рестораном оказался крытый листьями гофрированной стали гараж, выкрашенный в черный. На парковке машин не было, но свет внутри горел, а значит, ресторан еще открыт.

Я припарковалась у входа.

– Слушай, Фин, ты нездоров, тебе не стоит путешествовать. Давай я тут тебя высажу, а отсюда ты уже закажешь до дома такси.

Он обреченно посмотрел на лобовое стекло, по которому мягко накрапывал дождь, и поднял хилую руку.

– Фин, ты слишком ослаб. А до Форт-Уильяма еще километров триста.

– Я в порядке.

– Ты за сорок пять минут ни слова не сказал.

Он глянул на меня в холодном бешенстве:

– День выдался не самый удачный.

– Да что ты? А вот я чудесно провела денек. Безумно рада, что ты к нам заглянул и напросился мне под крылышко, у меня ведь целый день сплошной, мать его, карнавал. – Все это было сказано недобрым голосом и на повышенных тонах.

Я вышла из машины и хлопнула дверью. Меня всю трясло.

Он вышел следом.

Мы стояли под дождем по обе стороны машины. На миг мне показалось, что он сейчас обойдет машину кругом и мы сцепимся. Или это я надеялась на драку? Часто бывает сложно отличить одно от другого. Но случилось все иначе. Он обошел капот и направился к ресторану. Я заперла машину и пошла за ним.

На входе натиск шел по всем органам чувств. В помещении пахло рождественским пирогом и средством для мытья полов. На полу лежал ковер в шотландскую клетку, а стены украшали оленьи головы, мечи и постеры с рекламой виски. От иступленной веселости скрипки дребезжали жестяные стены. Все сотрудники носили килты под свитера аранской вязки, хотя ребята все молоденькие, и из-под формы проступал их истинный облик, с татуировками и пирсингами, выбритыми висками, розовыми или голубыми волосами.

Кроме нас, посетителей не было, но они, похоже, ожидали целый экскурсионный автобус: они сервировали два длинных стола, а у барной стойки прохлаждалось десять сотрудников.

Официант провел нас к столику на деревянном помосте. Над нами нависал декоративный щит с обоюдоострым мечом. Меню были заламинированы.

Телячий рубец с потрохами. Вот вам и все меню. Бургер с рубцом, жаркое с рубцом, пакора с рубцом, рубец в темпуре, даже суп. Небольшая оговорка: в Шотландии рубец едят разве что с долей самоиронии. Это мне здесь и нравится. Если кто-нибудь закажет национальное блюдо, он непременно скажет: «А я тут ем рубец!» Так же у французов с лягушачьими лапками. Некоторые искренне любят рубец с потрохами, или его веганскую версию, по сути просто запеченные орехи, с рубцом ничего общего, но рубец не считается фирменным блюдом. Это символичная еда – для туристов и на особые случаи жизни.

Официант пожал плечами, кивнув на меню:

– У нас есть и нормальная еда, курица там и все такое.

Я оглянулась на Фина. Нахмурившись, он тщательно изучал меню. Я заказала два блюда из курицы и воду.

Официант не отрывал глаз от Фина.

– Это ведь вы?

Фин обернулся не сразу.

– Что?

– А, я просто видел вас в «Твиттере» в топ-новостях, вот и подумал, – он мотнул головой на остальных, сбившихся в кучку возле барной стойки. – Мы вас не потревожим. Не беспокойтесь.

Он забрал меню и ушел.

Фин оставил телефон в машине, поэтому позаимствовал мой. Я не возражала. Он загуглил себя. На его лице, подсвеченном в потемках ресторана, возмущение быстро сменилось невозмутимостью. Он пролистал ленту ниже, и его лицо озарила смущенная улыбка. Вскинул брови и с головой уткнулся в экран, напрочь забыв про меня.

Поначалу я смотрела по сторонам, но смотреть было особо не на что.