Все внимание полиции было безраздельно направлено на Амилу с ее предысторией. Зато какой! Нетрудно представить, как их прельстил гламур, смерть и устрашающие разоблачения. По сравнению с Амилой унылый бизнесмен-самоубийца просто блекнет. А насколько более захватывающая история у Амилы! Такое вот благодушное оправдание тому, как они могли не заметить остальных свидетельств случившегося в тот вечер на Дане.

Так кто такая Амила?

Амила Фабрикасе выросла в Лионе – городе, помешанном на еде. Это город ресторанов и теологов от гастрономии. Шеф-повара проводят там отпуск. Среди лионцев есть ценители конкретных пекарей и бушонов, как болельщики футбольных клубов в других городах. Шефы, пекари и сыровары там – настоящие знаменитости, их узнают на улице, они окружены почетом, и Амила была неотъемлемой частью этого окружения.

Она была пекарем. Рано ушла из школы и усердно набивала руку. Многие знали ее и высоко ценили за традиционную выпечку.

Они с напарницей Сабиной думали открыть свою пекарню, но обе вышли из небогатых семей. Им предстояло еще много лет работать, прежде чем поднимать ставки. Это потом использовали против нее, мол, она завидовала богачам, на которых работала, но разве богачам не все завидуют? Даже сами богачи хотят обогатиться побольше.

Чтобы накопить денег на свое дело, Амила работала шефом на частных яхтах, а Сабина – личным шеф-поваром у одного швейцарского банкира. Через три сезона они собрали треть всей суммы. Дело шло медленно, но верно. Амиле было двадцать четыре, впереди – блестящая карьера, но тут нагрянули мигрени.

Они накатывали неожиданно, волнами. У нее отекал правый глаз, и по щекам бежали слезы. Развилась слабость в плече от напряжения во сне, что для пекаря просто трагедия. Время поджимало.

Амила сходила к семейному врачу на консультацию по поводу мигреней, прежде чем отправиться на Дану. Тот послал ее к специалисту. Она прошла анализы на поражение головного мозга и опухоли. Но у нее ничего не нашли. Причину установить не смогли, поэтому не было и лекарства, не считая мощных обезболивающих, сбивающих с ног.

На борту Амиле надо было в день работать по восемнадцать часов. Выносить этого она уже не могла.

За день до того, как яхта прибыла в Сен-Мартен, она написала Сабине, что головные боли стали сильнее. Она уже несколько дней не спала. Сабина в ответ написала два слова: «Возвращайся домой».

Как мы уже знаем, Амила сошла в Сен-Мартене. Она взяла такси прямиком в аэропорт в Ла-Рошель и села на ближайший рейс до Лиона.

Дана уже вышла в открытое море, когда самолет поднялся в воздух. За яхтой наблюдал голландский контейнеровоз. К тому времени, как Амила прилетела в Лион, Дана уже ушла под воду.

Амила не поехала сразу в квартиру, которую они снимали вместе с Сабиной. Она отправилась в деревню к бабушке, поскольку там же жил ее лечащий врач. Он выписал ей дозу кодеина, чтобы дать ей восемь часов отоспаться. Она ужасно ослабела. Три дня едва вставала с постели. На третье утро ей слегка полегчало, хотя она еще была вялой со сна, но бабушка немного успокоилась на ее счет и ушла в магазин, оставив ее дома одну. К ее возвращению Амилу уже взяли под стражу.

Она была на кухне, когда в дом позвонила полиция. Полицейские сказали, что хотели расспросить ее о Дане. Амила не знала, что та затонула. Она пригласила их в дом, предположив, что кто-то выкрал колье Виолетты. Она сказала, что Леон был человек хороший, но ему не стоило проносить на борт такую ценную вещь. Она посочувствовала офицерам, что те только зря потратили время. Полицейские-то знали, что они пришли не за тем, но ей об этом говорить не стали.

Амила разрешила им обыскать дом, но попросила поторопиться и закончить до того, как вернется бабушка. Ее бабушка была из бывших хиппи и полицию не очень-то жаловала. Амиле предстояло узнать почему.