— А-а-а… Но вы смотритесь! И жена, видать, тоже из благородных?

— Нет, мещанка львовская… — этот простецкий офицер все больше нравился дяде Викентию, и он, сам того не замечая, то ли под действием коньяка, то ли просто под влиянием минуты, добавил: — Я с ней еще тогда встретился, а теперь вот совсем приехал.

Дядя Викентий, пытаясь разглядеть своих в теат ральной толпе, оглянулся, но капитан снова отвлек его.

— Красиво!.. Предлагаю тост.

— Да ты хоть представься сначала, — хмыкнул дядя Викентий.

— Капитан Петрищенко, Василий Иванович… А вас?

— Викентий Георгиевич.

— Ну что, Викентий Георгиевич, за Победу! За Сталина!

— За Россию! — негромко добавил дядя Викентий и, как водку, одним махом, допил ароматный коньяк.

Миновав путаные переулки старой части города, дядя Викентий вышел на центральный проспект и, машинально глянув вдоль улицы, замер на месте. По асфальтированной полосе проезжей части слаженно троттировали серые в яблоках кони, запряженные в шикарный фаэтон на резиновом ходу.

Темно-красные фасонные вожжи держал в руках старый солдат, грудь которого наверняка звенела от навешанного на нее количества медалей, а за ним, в подкове откинутого верха, сидела молодая, красивая дама, прячась от солнечных лучей под широкими полями модной шляпы. Позади фаэтона, в качестве эскорта, гарцевал на вороном коне стройный офицер.

Дядя Викентий завороженно следил за дивным кортежем, который сначала миновал небольшую старинную площадь с памятником в центре, а дальше развернулся и так же неспешно направился обратно. Слаженный стук копыт приближался, а дядя Викентий так и стоял на тротуаре, не в силах оторвать взгляд от роскошного выезда.

Когда фаэтон поравнялся с дядей Викентием, солдат неожиданно натянул вожжи, и ухоженные лошади, картинно выгнув шеи, заплясали на месте. Дама повернула голову, и дядя Викентий с удивлением узнал в ней жену командующего. Какое-то мгновение она вглядывалась в лицо дяди Викентия и вдруг, совершенно неожиданно для него, пригласила:

— Садитесь же, господин полковник…

— Вы ко мне? — дядя Викентий даже оглянулся, проверяя, не обратилась ли генеральша к кому-нибудь другому, и только после этого возразил: — Я не полковник, сударыня…

— А какое это имеет значение? — дама отогнула поля шляпы так, чтобы они не закрывали лица, и пояснила: — Я заметила вас еще с той стороны и специально приказала вернуться. Могу подвезти. Надеюсь, вы не откажетесь?

— Если так, то это было бы просто невежливо…

Дядя Викентий ступил на подножку, фаэтон качнулся, и, едва новый пассажир оказался на сиденье рядом с хозяйкой, генеральша приказала:

— Трогай!

Чуть позже она улыбнулась дяде Викентию и спросила:

— Вам куда?

— Здесь недалеко… — дядя Викентий показал направление. — Через два квартала цветочный магазин. Вы знаете?

— Конечно, знаю, но, простите, вы что, все еще покупаете для своей дамы цветы?

— Сказать честно, редко, — с усмешкой сознался дядя Викентий и добавил: — К тому же она как раз хозяйка этого магазина.

— Неужели? Мужу сказали, вы недавно приехали, а, глядя на вас, я была уверена, что вы с вашей дамой знакомы минимум лет двадцать.

— Вы немного ошиблись, — дядя Викентий поклонился. — Тридцать.

— О, вы меня заинтриговали… Видимо, не зря весь театр обратил на вас внимание. Впрочем, я догадываюсь, она оказалась здесь после революции?

— Нет, это я со своим полком был тут в ту войну.