— Наверно, ты прав… Но теперь-то как быть?

— Теперь? — дядя Викентий показал рукой на чемодан. — Складывать вещи.

— Вещи? — растерялся Виктор. — И куда же?

— Куда-нибудь. Ты можешь в казарме пожить, а я квартиру найду… Перебудем.

— Что, прямо сейчас?

— Зачем сейчас? Утречком. Чинно попрощаемся и уйдем.

— А дальше?

— Дальше? — усмехнулся дядя Викентий. — Ты явишься с букетом цветов и прежде всего попросишь прощения. Второй раз ты снова придешь с цветами и пригласишь ее куда-нибудь. Я не знаю, в кино, в ресторан, в театр… Ну, то, что тут есть, но чтобы она могла надеть свой лучший наряд и чтоб ее видели все. И вот если она пойдет с тобой, то на третий раз ты принесешь самый большой букет, встанешь на колени и смиренно попросишь ее руки…

— И что, ты считаешь, тогда она мне не откажет?

— Если сделаешь так, как я сказал, нет.

Этим утром они в первый раз проснулись не вместе. Скорчившись в самом углу большой двуспальной кровати, Эля притворялась, что спит, в то время как одетый по всей форме Виктор ждал в кресле, когда она проснется. Время от времени сквозь прижмуренные веки Эля следила за Виктором, а он, в отличие от нее, демонстративно смотрел в окно, через которое уже проникали в комнату первые утренние лучи солнца.

Наконец Виктор, который таки сумел заметить игру Эли, поднялся и вышел в сад. Там, в углу, еще до вой ны был разбит большой цветник, и сейчас на кустах, еще покрытых капельками утренней росы, распустились полуодичавшие розы.

Выбирая самые лучшие, Виктор достаточно быстро набрал вполне приличный букет и уже с цветами в руках вернулся в спальню. Конечно же, едва он вышел из комнаты, Эля сорвалась с кровати и до его возвращения как раз кончила одеваться.

Увидев свеженькие розы, Эля отступила на шаг и с неприкрыто горделивой насмешкой спросила:

— Что? Решил повторить попытку?

— Так, решил.

— Напрасные старания!

Эля тряхнула головой и отвернулась к окну.

— Хорошо…

Виктор молча положил букет на кресло, в котором только что провел ночь, и вытащил из-под кровати свои вещи. Откровенно говоря, вот этого-то Эля никак не ожидала и сразу забеспокоилась.

— Что это ты делаешь?

— Ничего. Раз ты так решила, я ухожу.

Виктор взялся было за ручку чемодана, однако, только теперь заметив, что пара колючек с розового куста все-таки впилась в руку, принялся их вытаскивать.

— Уходишь? — Эля едва сдержалась и спросила: — А дядя?

— Он тоже собирается, — Виктор поднял чемодан.

— Как это собирается? — изумилась Эля. Не дожидаясь ответа, она выскочила в коридор и принялась стучаться в соседнюю комнату. — Дядя Викентий! К вам можно?

Дверь распахнулась так быстро, что можно было подумать, что тут ждали стука, и на пороге возник полностью одетый дядя Викентий.

— Пожалуйте, сударыня. Доброе утро.

— Доброе утро… — машинально ответила Эля и, разглядев за спиной дяди Викентия уже полностью сложенный чемодан, растерянно спросила: — Вы что, действительно уходите?

— Да, сударыня.

Дядя Викентий проверил, защелкнулись ли замки, и принялся стягивать ремни чемодана.

— Но почему?

— Видите ли, сударыня, — дядя Викентий застегнул пряжки ремней и выпрямился. — Виктор заходил ночью ко мне…

— И что?

— Мы пришли к выводу, что дольше оставаться здесь не имеем права.