— Ты чего, Эля? — Виктор никак не мог понять столь резкой смены ее настроения. — Я же…

— Я же… — передразнила его Эля. — Обратился, как к стенке… Да я… Я… Даже разговаривать с тобой не желаю!

— Ты что, отказываешь мне? — так и не поняв, в чем дело, искренне удивился Виктор.

— Если ты так говоришь, то считай, да!

— После всего… Всего… И даже этого? — с внезапной злостью Виктор показал на кровать.

— Ах, это? Ну конечно, конечно… Это хоть сейчас! — Эля отступила на пару шагов и внезапно принялась срывать с себя одежду. — Извините, я забыла, кто тут хозяин, а кто трофей! До послуг пана! И днем и ночью! Прошу!

Содрогаясь от едва сдерживаемых рыданий, Эля упала на кровать, а Виктор какое-то время молча смот рел на нее и вдруг вышел в коридор, с треском затворив за собой дверь. Через какую-то минуту он уже был в комнате дяди Викентия и, увидев, что тот не спит, возмущенно выкрикнул:

— Она мне отказала!

— Отказала? Ты что, — внезапно догадался дядя Викентий, — сделал ей предложение? Когда?

— Только что!

— Вот такой… Пьяный. Расхристанный. Без цветов. Ты что, Витенька, кухаркин сын?

— При чем здесь кухаркин сын? — Виктор так рванул ворот, что две пуговицы отлетели и с металлическим звоном покатились по полу. — Да мы живем вместе! Понимаешь, дядя? Я ремонтирую этот дом… Я! Здесь у меня все! И она… Она же на все согласна! И вот на тебе!

— Так… — Дядя Викентий грустно усмехнулся. — Про трофей вспоминала?

— Трофей? — удивился Виктор. — Вспоминала… А ты как узнал? Что, было слышно?

— Витенька… — укоризненно покачал головой дядя Викентий. — Как ты можешь?!

— Извини, дядя, — развел руками Виктор. — Но я действительно ничего не понимаю…

— Да я еще за столом заметил… Нельзя так, Витя… Нельзя. Эта женщина для нас подарок судьбы.

— Для нас?

— Конечно! Кто-то же должен думать о семье, о роде, о воссоздании фамильного гнезда, наконец? Кто, Витя?

— Ну хорошо, дядя… — Виктор попробовал застегнуть ворот, но только зря дернул себя за воротник. — Я признаю, что сделал что-то не так, но объясни мне, что?

— Что? — с минуту дядя молча смотрел на племянника. — Ты понимаешь, надеюсь, что она, как и мы, потеряла все?

— Отлично понимаю! Но тогда почему?

— Да потому! — рассердился дядя Викентий. — Что у нее, как и у нас, осталось одно. Гонор! Это-то ты понимаешь?

— Не понимаю! Я что, на колени перед ней должен был встать?

— Да, Витенька, да! Именно на колени! После всего, что было, после страха, унижений, хаоса — кто ты должен быть для нее? Да для нее ты возврат прошлого! И потом, если хочешь, она мать твоих будущих детей. Так что, милый мой, ты прежде всего должен был показать ей свое уважение… А ты, да что говорить…

Дядя Викентий махнул рукой и начал что-то перекладывать на постели. Виктор какое-то время следил за ним и, дождавшись, когда тот снова посмотрел на него, вздохнул.

— Наверно, ты прав… Но теперь-то как быть?

— Теперь? — дядя Викентий показал рукой на чемодан. — Складывать вещи.

— Вещи? — растерялся Виктор.