Ольга велела ехать к старому мосту. Мелькнула мысль: холодновато для купания, — но тут же пропала. Если Оля так хочет, то надо, непременно надо.

Бьёрн вдруг приобнял Руслана и прижал к себе, свободной рукой продолжая дёргать старый плед. Кажется, Алексей говорил, что бывшие коллеги Оли устроили оргию. Интересно, а им тоже придётся?… Руслан покосился на Бьёрна, и тот почти опрокинул ученика себе на колени.

— Иди сюда.

Ольга оглянулась и игриво подмигнула. Руслан почувствовал, как из-под него вытягивают плед, но не придал этому значения: Оля такая красивая, а Бьёрн… ну тоже ничего.

Наставник посадил его обратно, но слегка приобнял. Так и доехали до старого моста.

“Тойота” развернулась направо, съехала по насыпи и замерла, когда Ольга царственным жестом велела Алексею остановиться.

— Выходим, мальчики! — улыбнулась Ольга. — Будем купаться и шалить!

Руслану вмиг стало жарко-жарко. Захотелось сорвать с себя одежду и бежать к воде с Олей, чтобы там сделать всё, что она захочет.

Алексей начал раздеваться прямо в салоне.

Ольга засмеялась:

— Подожди, всё успеем!

И тут Бьёрн набросил на неё плед. Ольга забилась, приглушённо закричала. Бьёрн резко врезал локтем Руслану под дых. Он задохнулся от боли и обиды, а чокнутый наставник потянулся и съездил Алексею в челюсть. Затем схватил за одежду и приложил головой о руль.

— Руслан, это тварь! Смотри внимательно! Ну!

Когда Руслан смог отдышаться, разогнуться всё равно не получилось. Но поднять голову и посмотреть на Ольгу под пледом он сумел. Сначала ничего сверхъестественного он не заметил, но взгляд упал на кисть её руки, вцепившуюся в рукав Бьёрновой куртки. Ладонь была тонкой, голубовато-белой, с длинными-длинными пальцами.

Руслана замутило.

Он с трудом отвёл взгляд. Тёмный речной поток шумел метрах в двадцати впереди машины. Пожелтевшие ивы дрожали под порывами ветра и роняли узкие листья в воду.

— Видишь?

Руслан еле заметно кивнул. Покосился на Алексея: тот тряс головой, сжимая виски. То ли от удара Бьёрна отходил, то ли от влияния… Ольги.

— Кто это? — выдавил из себя Руслан.

— Синявка. Ну по уму их ундины халь называют.

— Как?

Ольга перестала дёргаться и заплакала.

— Ундина-полукровка. Но тут все свои — можно по-простому, — продолжил Бьёрн, крепко держа женщину. — Способности у них от алкоголя включаются, поэтому и синявки. А, ну ещё утопленники после их затей синие.

Оля перестала плакать и негромко сказала:

— Лёша, не слушай его. Лёша, нам будет хорошо!

Алексей вздрогнул, но не попытался помочь синявке.

— Вот-вот, — хмыкнул Бьёрн, — спастись можно только так: если не видеть её и не давать ей себя видеть. К счастью, редкие твари. Еле-еле вспомнил про таких, мне…

— Это вы виноваты! — закричала женщина голосом, похожим на гул водопада. — У меня дети! Оставьте меня! Просто умрите! Ну же!

Руслана окатило горячей волной. На секунду захотелось ударить Бьёрна, освободить Олю — и будь что будет!

Она принялась биться и дёргаться так, словно хотела порвать плед.

— Выпустите меня! А-а-а!

Бьёрн выругался, потом повысил голос, перекрывая крики синявки.

— Лёха, Руслан, давайте ремни! Упакуем её, пока не протрезвеет окончательно или пока спецотдел не приедет.

— Нет, не надо! Выпустите меня! Выпустите! Умрите!

Ольга яростно задёргалась, но Бьёрн не пускал. Она рокотала водопадом, шуршала прибоем, журчала и звенела ручьём. И оттого что её лица не было видно, было вдвойне жутко. Казалось, там, под пледом, настоящая стихия.

Руслан справился с ремнём и протянул его наставнику.