Неправильно!

Может, я просто завидую? Может, просто обидно, что в его возрасте максимум, на что мог рассчитывать, – увидеть грудь по телевизору в каком-нибудь боевике. Или потанцевать медленный танец на школьной дискотеке, украдкой трогая девочку чуть ниже талии. Мог еще поцеловать в щеку толстуху-одноклассницу. А этот говнюк…

Неправильно!

Глушу двигатель. Отключаю радио.

– Выметайтесь.

Я говорю спокойно. Без эмоций. Просто сообщаю. Просто как официант сообщает, какой сегодня суп дня, какой десерт.

Девушка наклоняется и что-то шепчет парню на ухо. Тот успокаивает ее, мелкий засранец.

Слышу, как он говорит ей: «Ща все устрою!»

Устроитель, мать его. Крутой. Сейчас он все вопросы решит со мной, гаденыш недоразвитый.

Говорит: «Ща все устрою!» и сует мне деньги.

– Поездка окончена, проваливайте.

Спокойно повторяю и наблюдаю в зеркало. Я профессионал. И не буду кричать. Досчитаю до трех и молча выкину этих из машины.

Девушка собирается выйти, а прыщавый держит ее за руку, не пускает и все твердит, что разберется.

Разберун, е-мое. Деньги он сует.

Деньги мне, конечно, нужны. Но должны же быть у человека принципы. Я так считаю.

Мелкий лезет в карман, достает стопку американских сотенных. Ровно сложенных соточек. Словно только что из чемодана наркобарона. Кладет всю пачку между прикуривателем и рычагом ручного тормоза. Целую пачку хрустящих. Стопку ароматных зеленых сотенных.

– На заправку!

Больше я не говорю ни слова.

Убираю деньги, проворачиваю ключ. Первая, разгоняю, сцепление, вторая, третья.

Что там он просил? Тихо в салоне? Максимально откручиваю громкость приемника. Музыка орет.

На заправку так на заправку. И чего это я распсиховался? Включаю поворотник, ухожу в левый ряд. И что у меня за капризы? Как же мелкий прыщ без чипсов? Непорядок.

Сворачиваю на перекрестке.

На ближайшую заправку. Недосуг теперь катать парочку кругами. Больная, конечно, парочка. Полностью, на всю голову из «чокнутых».

Но.

Но я же не доктор.

«Вежливый и приветливый». «Сдержанный и внимательный».

Распрощаюсь поскорее – и домой, пересчитывать наличку. Мне за год столько не заработать. Слышал о таких щедрых пассажирах, но сам ни разу не вез. Вот подфартило. Да еще заказ левый, без участия оператора. Так что паршивец не сможет потом ни пожаловаться, ни потребовать деньги обратно. Если что, скажу, никого не вез и мне никто ничего не платил.

Останавливаю.

Показываю на вход в магазин.

«Хорошего вечера, сэр». «Всего доброго, мэм».

Выходить и открывать дверь не собираюсь. Должны же быть у человека принципы? Гордость, в конце концов. Я так считаю.

Мелкий протягивает своей растрепанной подруге такую же стопку, что и мне. Просит купить чипсы и чего-нибудь промочить горло.

Она собирается выходить, останавливается, согнувшись в дверях, виляет своими бедрами. Влево-вправо, вверх-вниз. Прыщавый шлепает ладонью по юбке со словами «Пошла!», и та, довольно хихикая, идет в магазин.

Хрен знает. Может, это со мной что-то не так…

Тошно, фу.

Неправильно все это.

Но, с другой стороны, сумма внушительная.

– Ты не обижайся, – перебивает мои рассуждения прыщавый, – просто сегодня такой день.

Я молчу.

– Нет, ну серьезно. Ты вроде нормальный мужик. С понятиями. – На этот раз в зеркало он показывает большой палец вверх. – Я тебя понимаю, поверь. В этот раз мне даже немного жаль. Совсем чуть-чуть.