Выходит, он ни за что ни про что проломил нос Кингу….

Коннор с трудом перевел дыхание. Сердце в его груди продолжало биться бешеными толчками. Черт, сколько же времени он потерял зря, прежде чем сделал такое простое открытие! Почему, скажите на милость он отказался признать правду в ту же минуту, когда Кинг заговорил о его любви к Джемме, а вместо этого впал в ярость и принялся махать кулаками, услышав такое «невероятное» заявление?

И что, ради всего святого, прикажете ему теперь делать? Ведь она вот-вот появится перед гостями, а у него даже не хватит духу скрыть свое чувство. Боже правый, не хватало еще, чтобы она разглядела в его глазах любовь именно сейчас, перед толпой алчущих зрелищ родственников!

Держись, приказал себе Коннор. В полном замешательстве он отвернулся в угол и провел по лицу трясущейся рукой, и в то же мгновение гомон в зале стих. Краем глаза Коннор увидел, что лица гостей одно за другим обращаются к верхней площадке лестницы. А затем наступила мертвая тишина — так бывает после удара молнии.

Толпа молчала, словно этот удар потряс замок до основания, и Коннор, подняв взгляд, почувствовал, что земля уходит у него из-под ног. — О Боже!

Коннор так и не понял, был ли этот возглас его собственным или он невольно вырвался у кого-то из находившихся в зале. Он думал лишь об одном — как бы не упасть, настолько был шокирован.

Задержавшись на одном из лестничных пролетов, там, наверху, Стояла Джемма, его жена. С головы до ног она была закутана в плед цветов клана Макджоувэнов. Темные складки ткани чудесно оттеняли белизну нежной кожи и яркое сияние зеленых глаз. Под многочисленными складками пледа угадывалась изящная стройная фигурка… но на этом все намеки на красоту кончались.

Джемма выглядела так, словно только что вышла из свиного хлева. Ее лицо и руки были все в грязи, а золотистые локоны — нет, не локоны, а бесформенная, невообразимая копна соломы — были забиты каким-то мерзким сором. Дико торчащие во все стороны волосы, протертый до дыр плед Макджоувэнов заляпан жиром и конским навозом… Да, она явно преуспела, стараясь воспроизвести обличье Коннора, в котором он предстал перед нею в первый раз!

Джемма радостно улыбнулась обращенным к ней ошарашенным лицам, продемонстрировав огромную черную дыру на месте передних зубов. Заметив Коннора, она осклабилась еще шире и замахала рукой, затем беззастенчиво поправила что-то в своем туалете и направилась к нему.

Его тетка перехватила инициативу, захлопав в ладоши и призывая всех к столу. Занимая свои места, гости старательно избегали смотреть на Джемму. Никто не решился произнести ни одного слова приветствия. Еще ни разу в жизни Коннор не был свидетелем такой гробовой тишины, какая воцарилась в эти минуты в огромной парадной зале Гленарриса. Мод величаво подала Макнэйлу знак подавать на стол.

Макнэйл с посеревшим лицом отодвинул для Джеммы кресло, и она с королевским апломбом уселась на свое место. На глазах у всех она принялась копаться в складках пледа, пока не извлекла из них скулящего Попа. Усадив его на стол возле своей тарелки, Джемма позволила ему лакать воду из собственного хрустального бокала. Коннор остолбенел.

Это было возмутительным нарушением этикета. Хотя большинство членов его семьи держали собак и кормили их кусочками со стола, никому из них и в голову бы не пришло допускать животных к своим приборам.

Он всей кожей ощущал, какими возбужденными взглядами обмениваются сидящие за столом гости. Джемма опять осклабилась и погладила собачке ушки. — Добро пожаловать в Гленаррис, — весело прощебетала она. — Я уверена, что Коннор успел вам сказать, кто я такая и как его угораздило на мне жениться. А еще я уверена, что все вы думаете, будто он совсем свихнулся, коли выбрал меня. И знаете что? Я с этим согласна.