— Не волнуйся. На этот раз мы поступим по-иному. — Голос Коннора упал до еле слышного шепота. — Мы поедем по тем дорогам, где наверняка сможем переночевать — или в гостинице, или на чьей-то ферме. Конечно, путь окажется намного длиннее, но я все равно не отступлю, — и он решительно снял элегантный смокинг, в котором обычно являлся на семейные сборища.

— Безусловно, сэр, — покорно сказал Джейми и робко кашлянул. — Позвольте мне спросить, сэр, о причине столь внезапного отъезда? Я полагал, что коль скоро здесь собралась ваша семья…

— Нет, не позволю.

— Я знаю, что госпожа Джемма унизила…

Коннор резко развернулся, пригвоздив Джейми к месту грозным взглядом.

Слуга смешался и отвел глаза. С вытянувшейся физиономией он поставил ни кровать саквояж и принялся расстегивать кожаные ремни.

— Хотя с другой стороны, — внезапно произнес Коннор, — тебе, пожалуй, лучше остаться здесь. Кто сейчас работает внизу, в конюшне?

Джейми на секунду задумался.

— Одни парень с Юга и двое сыновей Маккензи.

— Сколько им лет?

— Не могу сказать точно, сэр. Надо спросить Макнэйла.

— Ну так сделай это. И пошли за тем, что постарше. Скажи ему, пусть готовится сопровождать меня в Эдинбург.

— А я, сэр?

— Ты останешься здесь и постараешься отделаться от моей семейки. Я хочу, чтобы они убрались отсюда, как только позволит погода. И ради всего святого, держи их подальше от моей жены!

— Безусловно, сэр.

Когда багаж и лошади были готовы к отъезду, Коннор направился в Синюю комнату попрощаться с Джеммой. Несмотря на все размолвки, он решил еще раз повидать ее напоследок. Она только что приняла ванну. В комнате с ней была малышка Фиона, которая при виде Коннора поспешила улизнуть, не дожидаясь, пока тот ее прогонит.

Джемма сидела у огня и сушила отмытые волосы; она поднялась ему навстречу, плотнее запахнув атласный халат.

При взгляде на нее Коннор чертыхнулся про себя. Отчего бы ей не быть до сих пор замотанной в свой вонючий плед? А он-то думал, что прощание будет легким. Здорово же он ошибся — причем далеко не в первый раз! В обтягивающем халате изумрудного цвета она выглядела обворожительно.

Он хотел бы, чтобы ему хватило сил держаться подальше от ее ослепительной красоты. Он хотел бы до сих пор пребывать в неведении о том, что любит ее. А больше всего на свете ему хотелось, чтобы время повернулось вспять, и он снова оказался бы в уютной маленькой хижине, все еще ничего не подозревая о том, что причинил Джемме.

Джейми ошибся, когда решил, что Коннор не в силах перенести то унижение, которое Джемма заставила его испытать перед лицом всей родни. Коннору всегда было наплевать на то, что подумает его семейка. Честно говоря, некая отнюдь не лучшая часть его существа даже ощущала радость при мысли о том, какой фокус выкинула перед ними Джемма. В другой раз пусть хорошенько подумают, прежде чем незваными являться в Гленаррис!

Нет, он бежит из Гленарриса только из-за нее, из-за нее одной. Только из-за того, что сегодня ему впервые в жизни довелось испытать ту боль, которую он причинил когда-то ей, и понять, что прощения ему нет и не будет — слишком глубоки нанесенные им раны.

И хотя она любила его, пусть совсем немного (по крайней мере он хотел бы на это надеяться) в ту благословенную осень в заброшенной хижине, она не сможет до конца простить его за такую подлость. И нечего ему здесь оставаться. Он должен предоставить ей полную свободу и лишь уповать на то, что когда-нибудь она станет ненавидеть его чуть-чуть меньше.

О Боже, но как же трудно осуществить это все на деле, когда он стоит перед нею, и солнечное сияние ласкает ее чудесную фигурку и заставляет светиться золотистым ореолом облако дивных волос! Широко распахнутые ярко-зеленые глаза, казалось, смотрели ему в самую душу.