Федя рассовал по карманам два мотка лески, третий надел на ладонь, а свободный конец капроновой нити намотал себе на палец Петька.

— Иди уже, — посоветовал он, — я его не упущу, сейчас в яму спустимся, там как-нибудь прикрутим. К лестнице, или гвоздь в стенку вобьем.

Федя глянул на часы: было уже без десяти двенадцать. «Скоро полночь, — усмехнулся про себя он. — Время призраков и привидений». Нечисти Федя не боялся, а вернуться рассчитывал не позже половины шестого. Он все-таки еще подождал, пока все его друзья спустились в обжитую яму, и лишь тогда двинулся во тьму, постепенно сматывая с руки кольца лески.

Он впервые шел по коридору каменоломни совсем один. Как же громко в этот раз шаркали его подошвы по шершавому полу! Раньше такого не было, или он просто не замечал…

— Не годится, — прошептал Федя себе поднос, сел на пол и снял кроссовки. Связав их вместе шнурками, повесил на шею.

Теперь здорово холодило подошвы, но шаги получались мягкими, почти бесшумными. Фонарика он все еще не включал, а света в подземелье вообще не было. Так что его глаза привыкнуть видеть во тьме, увы, не могли.

Федя двигался ощупью, у самой стены, скользя по ней кончиками пальцев. В какой-то момент стена исчезла. Федя вытянул левую руку в сторону, и она провалилась в черную пустоту. Он дошел до конца коридора, ведущего к яме.

Он попытался вспомнить, в какую сторону тут поворачивал, когда сегодня — нет, уже вчера утром отправлялся с Борисом Вениаминовичем на телеграф. Кажется, налево, зато возвращались вместе с Андреем точно с другой стороны, потому что тоже налево поворачивали. Может, они их специально разными путями водят? Чтобы путь не запомнили.

«А, ладно, налево», — решил Федя. Интуиция почему-то подсказывала ему это направление, и Федя решил на нее положиться. А на что еще рассчитывать, когда разум бессилен?

Он нащупал уходящую от него за поворот плоскость стены и продолжал двигаться дальше, все так же не видя ни зги. Шаг за шагом, шаг за шагом, постепенно разматывая леску. Еще он начал считать шаги и пожалел, что не делал этого раньше. Впрочем, ничего страшного, тут же успокоился Федя, от ямы до первого поворота стена слева от него ни разу не прерывалась. И только он это подумал, пальцы снова потеряли шершавую опору. Опять поворот, и опять налево.

«Рискну, — решил Федя, — если что, вернусь». На каком шаге этот поворот? Кажется, на пятьдесят шестом. Федя постарался запомнить, хотя шагом больше, шагом меньше — не имело особого значения. Для полной ясности Федя взглянул на часы. Во тьме циферблат высвечивал два зеленых нуля, точку, еще нолик и пятерку. Руки видно не было, и цифирьки словно повисли в воздухе — фокус-покус.

Значит, пять минут первого. Полночь уже пробило, и нечисть выползла из своих нор. Ну, где они, привидения?

Еще тридцать восемь шагов отшагал он в непроглядной темноте и полной тишине. Крамарова только не хватает из «Неуловимых мстителей»: «И ти-ши-на-а».

Федя улыбнулся, вспомнив глуповатую и смешную физиономию этого актера. И вдруг в длинном коридоре, по которому продвигался Федя, одновременно появились звуки и свет. Словно их включил кто-то, нажав на невидимую кнопочку.

Федя вжался в гладкую стенку насколько мог. «Вот ведь зараза, — подумал он, — ни выемки, ни выступа».

Звук и свет наступали оттуда, откуда он только что сам пришел. Из тьмы на него надвигалось яркое пятно мощного фонаря, доносились гулкие звуки шагов и приглушенная, слабо различимая из-за многократного эха речь.

Феде ничего не оставалось, как быстро-быстро пятиться, прижимаясь боком к стене.